АФГАНСКИЙ ПЛЕННИК. Глава 2

Проснулся рано. Утренняя горная прохлада заставила поежиться. Я вышел во двор и отыскав дерево с веткой покрепче сделал десяток подтягиваний. Затем набрал воды из хауза, разделся за сараюшкой и окатил себя холодной водой. День предстоял довольно нервозный, как мне представлялось, и надо было как то и морально и физически подготовиться.

В клетке над айваном монотонно курлыкала бедана (перепелка), час был довольно ранний, но хозяин уже сидел и завтракал. Я насухо вытерся, натянул на себя шаровары и рубашку и направился к нему.

– Салам Холмурод – поздоровался я на их манер.

– Алейкум ассалам – отозвался хозяин. Сюда залезай, садись как я.

Я залез и сел напротив него скрестив ноги по-турецки. Он налил чай в пиалу и протянул мне.

– Сейчас кушать принесет. Чай пей.

Через пару минут пришла женщина, принесла на подносе еду и поставила передо мной. В глубокой тарелке (косушке) была горячая похлебка с кусочками курицы, на блюдце – пирожки с какой-то зеленью. Я поблагодарил и принялся с аппетитом за еду, тем более что уже пару дней не ел ничего существенного, а тем более горячего. Хозяин потягивал чай и поглядывал на меня.

– Холмурод – наконец обратился я к нему. Можно тебя спросить?

Он кивнул головой.

– Почему за меня вступился?

Хозяин усмехнулся, допил очередную пиалушку и ответил неспешно.

– Ты молодой, красивый. Зачем в яме без головы валяться, лучше поработаешь.

Подумал и добавил.

– Вы, русские, хорошо работаете. Мне помощник нужен хороший. Когда вы здесь были, я видел как вы работаете. Мне хамам сделали, самый лучший хамам.

Это правда, когда наша бригада стояла здесь, мы многое сделали для местных жителей, и для самого Халика лично. Перед административным зданием построили спортплощадку с воротами для футбола и физкультурными снарядами. А у Халика был разрушен забор, это мина угодила в свое время, так мы восстановили его. Халик умел войти в доверие к нашим командирам и бойцам, и в знак дружбы, мы ему отделали деревянными досками от ящиков стены и лавки в его бане (хамаме) и поставили новый котел. Доски отшкурили так, что лучше лакированных блестели. Настоящая финская сауна получилась.

– Мне ваш капитан перед отъездом русский веник подарил для хамама – вспомнил Халик. Как он? Живой капитан? Дай бог всё хорошо у него? Я ему тоже хороший бахшиш дал.

– Мда – задумчиво произнес я. Живой. Надеюсь.

– Холмурод – продолжил я. Ты за кого вообще? Мы были – ты был с нами, да за правительство. Пуштуны пришли – ты с ними? Почему не защищали свой кишлак?

– Это не пуштун – раздраженно отозвался он. Это маджахед! Ты знаешь маджахед? Знаешь. Они как звери, никого не жалеют, брат-мрат у них нет. Их много, оружие американское, много оружия. Когда они пришли, бой был. Потом их главный Ахмад сказал – дайте чужаков из Кабула, кишлак не трону. Все отдали и домой пошли. Мне тоже зачем без головы валяться, у меня жены, дочки и сын. Маджахед здесь долго не будут, они дальше пойдут. А мы здесь будем. Понимаешь?

– Ээээ – махнул он рукой. Ты нечего не понимаешь! Молодой еще.

Я понял, что настроение у него испортилось и попытался сменить тему.

– А дом у тебя большой. У тебя две жены ты говорил, да? И третья скоро будет? А как жен зовут? А ты русский откуда так хорошо знаешь? – начал я невпопад задавать пришедшие на ум вопросы.

Хозяин недобро зыркнул на меня.

– Ээээ, узнаешь потом всё… Я сейчас за мулло пойду. Табиб сам придет. Готовься.

Халик выплеснул остатки чая из пиалушки на землю и слез с айвана. Я остался сидеть и стал высматривать, чтобы еще съесть, так как супчик и пирожок ни фига не насытили мой растущий организм. Хозяин запряг осла в повозку и уехал. На дастархане оставались еще сушеные фрукты, фисташки и куски лепешки. Я поел сушеных абрикосов с лепешкой и чаем, и набил себе карманы фисташками прозапас. Растянулся на мягкой подстилке айвана и стал созерцать, что происходит вокруг. По двору бегали куры, неоднократно из дома выбегали и забегали назад дети. Я ждал, может увижу свою ночную красавицу, но пока только увидел как старшая женщина вышла из дома. Она была в закрытой паранже, в руках держала узелок, она открыла дверь ворот и скрылась на улице. Минут через 5 появилась тоненькая фигурка молодой девушки, это была она. Она была в чадре и лицо её было открыто. Она вышла из дома и направилась прямо ко мне.

– Салом красавица – сказал я приветливо улыбнувшись.

Девушка шла опустив голову, но на приветствие откликнулась и подняла лицо. Я теперь получше сумел рассмотреть черты её лица, и не разочаровался. Она действительно была красива. Чистое белое лицо, в отличии от темных лиц её соплеменниц, правильные черты лица. Я заметил теперь, что глаза у неё были не черные, как у большинства афганок, а серо-голубые.

– Аллейкум ассалом – сказала девушка и стала убирать остатки еды и посуду.

Мне не терпелось с ней познакомиться, но к сожалению я мало что знал на их языке.

– Как тебя зовут – спросил я. И не надеясь, что она поймет стал показывать жестами. Меня зовут Алексей – я ткнул себе в грудь пальцем. А тебя как? – протянул я палец к её груди.

– Гульти – сказала она.

Я обрадовался. Начало есть.

– Ты очень красивая, Гульти – сказал я, растягивая по словам.

Девушка посмотрела на меня и улыбнулась, но ничего не ответила.

– А сколько тебе лет? Мне 20 – я растопырил пальцы обеих рук и показал их дважды.

Девушка, как ни странно, сразу сообразила и кивнула головой. И тоже показала такое же число. Мы были с ней ровесники. Она собрала всё что ей нужно и удалилась в дом. Я смотрел ей в след. На пороге она еще раз обернулась в мою сторону. О, еще плюсик в мою копилку подумал я и стал строить планы по её соблазнению. Мои мысли прервал скрип открывающейся двери в воротах.

На пороге стоял мужчина в тюрбане лет 40 и лет 13-14подросток. За ними зашла старшая жена хозяина и сразу же проскользнула в дом. У мужчины была сумка через плечо, подросток нес плетеную корзину. Оба были загорелые, копченые лица. Мужчина был среднего роста и худой, с редкой растительностью на лице. Я сообразил, что это наверняка и есть тот хабиб, о котором говорил хозяин.

Они подошли ко мне, и мужчина стал что-то лопотать. Я ничего не понял, но в знак приветствия приложил руку к груди и жестом пригласил их на айван. Они уселись, подвернув ноги под себя, через пару минут прибежала женщина и принесла пиалушки и чайник. Мужчина разлил чай. Мы сидели и смотрели друг на друга. Я заметил какую-то неприязнь во взгляде подростка. Я подмигнул ему и сказал «Салам», но он отвернулся, не желая отвечать. Ну и хрен с тобой, подумал я. Так сидели с полчаса, пока не отворились ворота и в них не заехала повозка хозяина.

Мои гости поспешили к нему. В повозке сидел маленького роста старичок с длинной белой бородой и белой чалме. Это был мулла. Выгрузив его, все четверо направились ко мне. Все залезли на айван, расселись. Хозяин что-то сказал и все воздели руки к небу. Прибежала старшая жена хозяина и принесла еще 2 пиалы и чайник. Мы в очередной раз принялись пить чай, мулла, хозяин и мужчина переговаривались между собой, мы же с пацаном сидели молча. Они иногда поглядывали в мою сторону и что-то говорили и кивали головами. Наконец мулла и все остальные за ним опять воздели руки к небу и стали слезать с айвана.

Видимо, всё что надо обговорили и сейчас уже начнут своё посвящение. Быстрей бы всё закончилось – подумал я. Меня эта тягомотина уже стала напрягать. Я еще подумал про предстоящий обряд обрезания. Плюс неопределенность моего положения здесь и моей судьбы вообще. Настроение упало на ноль, и даже мысли о моей новой зазнобе не шли уже в голову.

Все прошли под навес возле дома, где на полу были уже расстелены разноцветные коврики. Хозяин указал мне на один из них и протянул вязаную шапочку.

– Одевай. Садись сюда. Мулла будет говорить – слушай. Что надо делать я тебе скажу.

Я обреченно кивнул и одел шапчонку.

Все сели на колени, мулла встал передо мной и начал монотонно читать свои молитвы. Иногда все вместе возносили руки, повторял и я. В нужное время Халик говорил, что именно надо отвечать, я повторял за ним, ровным счетом ничего не понимая. Всё это продолжалось минут 15-20. По окончании мулла произнес заключительную фразу «Бисмилла рахман рахим» и на этом первая часть моего посвящения окончилась.

Все встали. Халик пошел провожать муллу до ворот и всучил ему какой-то сверток. Он вернулся заметно повеселевший.

– Алим! – сказал он. Мулло тебя дал новое имя. Теперь ты Алим. Это ты значит очень умный. Маладес. Сегодня надо еще хитон сделать, потом отдыхать будешь.

– Это – уважаемый Иззатулла, табиб. И его помощник. Всё что табиб скажет надо делать.

– Холмурод – обратился я. Про рану скажи, пусть посмотрит.

– А, хош – отозвался Халик. Рану тоже полечит.

Он начал что-то объяснять табибу, тот что-то переспрашивал или уточнял, периодически поглядывая на меня. Помощник уже держал в руках корзинку и сумку, готовый идти. Потом все вчетвером направились в мой сарай.

Табиб снял свой тюрбан и халат, засучил рукава и одел шапочку. Подросток начал выкладывать все содержимое из сумки и корзинки на подоконник, там среди прочего я заметил блок наших советских лезвий Нева. Я снял рубашку готовясь показать рану. Царапина воспалилась и уже начинала загнивать. Я подошел к табибу и показал ему рану. Он потрогал и что-то сказал.

– Табиб сказал чистить надо – перевел Халик. Сейчас всё сделает. Ты штаны снимай тоже.

Табиб достал бурдюк и налил из него жидкость в косушку. Подали мне.

– Алим, давай выпей – сказал Халик. Не бойся, это как арак водка, это чтоб не больно было.

Я взял поднесенную чашу. Жидкость была мутно-белого цвета. Я отхлебнул глоток, отдаленно напоминало уксус по запаху, а на вкус слегка сладковатая, и противная.

– Пей всё – сказал Халик. Надо всё выпить, табиб сказал.

Табиб дал указание и помощник принялся толочь и смешивать в глиняной миске какие то порошки.

Пересиливая отвращение, я выпил гадость до дна. Табиб обратился к Халику и тот сказал мне, что надо помочиться. Халик пошел во двор и вернулся с ведром. Я снял штаны, бросил их в угол комнаты и слил в ведро. Закончив, я поправил подушку (мешок с соломой) и нагишом улегся на свою кровать, которая стала на время операционным столом. Подросток-помощник с любопытством и завистью разглядывал мои причиндалы, продолжая толочь порошки.

Я почувствовал, что мои конечности стали деревенеть и наливаться тяжестью. Я с трудом приподнял руку, но тут же уронил обратно. Через минуту я почувствовал как немеет язык. «Что со мной происходит» – хотел спросить я, но выдавил только «шшо – мммоо». Халик заметил это.

– А, это хорошо – сказал он. Это лекарство такое. Всё хорошо, лежи.

Табиб налил в плошку, в которой толок порошки помощник, жидкость из бурдюка и стал размешивать. Закончив, он достал лезвие и сказал что-то хозяину. Халик побежал в дом и через минуту вернулся с бутылкой русской водки. Откупорил и подал помощнику. Тот полил немного на руки табиба и на лезвие. Табиб подошел ко мне, наклонился и стал срезать края раны. Я напрягся. Как ни странно, боли не было совсем, но я ощущал всё что делается со мной. Лезвие прошло по ране, потекла кровь, но это было не больнее щипка. Табиб взял приготовленную массу, наложил на рану и прижал её ладонью.

Тем временем подросток вставил лезвие в станок и стал соскребать растительность с моего лобка. Он бесцеремонно оттягивал мой член то в одну, то в другую сторону, сбривая волосы между ног. Затем развел мои ноги и задрав яйца вверх, выбрил под ними, и сами яйца тоже. Халик наблюдал за процедурой стоя у стены и скрестив руки на груди.

Зачем они бреют мне волосы – думал я. Разве обрезание такая уж операция, что надо так тщательно соблюдать стерильность? Да и эта настойка – зачем? У меня начала расти тревога.

Табиб закончил с моей раной, помощник – с бритьем. Они все втроем встали вокруг меня и воздели руки. Халик стал говорить молитву. Закончив словами «Бисмило рахман рахим» табиб и помощник приступили к делу.

Табиб взял мой член осмотрел и что-то сказал помощнику. Тот подал толстую тростинку. Табиб залупил головку и сдавил её, открыв мочевой канал. Он взял тростинку и стал впихивать внутрь. Я чувствовал, как она продвигается всё глубже, царапая внутренность члена, пока не уперлась где-то внутри. Помощник подал шнурок, а сам взялся за головку и стал тянуть вверх. Подросток посмотрел мне в лицо со злорадной усмешкой. Табиб обвил шнурок вокруг члена и затянул его у самого основания.

Моя тревога перешла в панику. Табиб взял лезвие и стал прорезать плоть члена вокруг тростинки.

– Что они делают? Они же отрезают мой член! – билось у меня в голове.

Иллюзий уже не осталось, это было так. Мне хотелось встать, раскидать сволоту и свернуть им шеи. Но я не мог больше пошевелиться совсем и лежал в бессильной злобе, наблюдая наяву как меня лишают мужского достоинства. Я пытался напрягаться и кричать, но вырывалось только нечленораздельное мычание, на которое уже никто не обращал внимание.

Плоть была прорезана полностью и табиб снял член. Из меня осталась торчать пустая тростинка.

– Баракалла – послышался голос Халика.

Он взял с подоконника бутылку водки и отхлебнул приличную порцию.

Табиб положил обрубок мне на живот и стал обмазывать место среза приготовленной массой, приминая её пальцем. Из обрубка сочилась кровь. Подросток взял его и с торжествующим видом стал трясти перед моим лицом. Огромный член не помещался в его руке. Он стал издевательски елозить его в кулаке и смеяться над высовывающейся головкой. Табиб дал ему подзатыльник и отобрал член. Он взял с подоконника банку и положил его туда.

– Сучонок мерзкий – бился я в злобе. У самого то наверное стрючок пятисантиметровый. Дайте только встать, всем повырываю ваши отростки и скормлю вам. А потом бошки прострелю, душманы поганые.

Табиб стал вытирать руки, а помощник вышел за дверь и обиженный сел там на корточки.

Халик похлопал табиба по плечу и стал ему что-то говорить. Табиб смотрел то на Халика то на тростину, торчащую из меня, и что-то отвечал. Халик о чем-то его просил, табиб пожимал плечами. В конце концов табиб кивнул головой и позвал помощника. Подросток выслушал указание табиба, и заметно повеселел.

Они снова подошли ко мне и уставились на мой пах.

– Что они еще задумали – думал я.

Помощник подал шнурок табибу и развел мои ноги. Затем взял яйца и стал оттягивать, табиб накинул и затянул шнурок.

– Они хотят отрезать и яйца? – догадался я. Я стану кастратом евнухом! Боже помоги – взмолился я. Это не со мной происходит.

– А зачем они тебе – как будто услышав мои мысли с усмешкой сказал Халик. Только лишний вес!

Халик засмеялся своей шутке. Он повторил её на своем языке и вместе с ним засмеялся и подросток.

Табиб снова взял лезвие и принялся отрезать мошонку. Помощник держал мошонку с яйцами натянутыми. Лезвие легко рассекло сдавленный перешеек и яйца остались в руках у подростка. Табиб что-то скомандовал ему. Помощник вывернул мошонку наизнанку и стал вытаскивать из неё яйца. Он намеренно встал передо мной, чтоб я видел все его действия. Кривая усмешка не сходила с его лица. Отделив их, он засунул в банку вместе с обрубком члена, а мошонку передал табибу. Табиб тем временем закончил замазывать рану. Он взял мошонку, растянул её, сделал надрезы и проколол дырочку. Затем они вместе с помощником накрыли ей места среза от члена и яиц, продев в дырочку тростину.

Табиб снова стал мыть руки. Помощник собирал вещи. Халик ушел в дом. Я лежал без своего члена и яиц и в ступоре смотрел на торчащую вместо члена тростину.

Халик вскоре вернулся, ведя за собой старшую жену, которая несла одеяла.

– Это Шабо, моя главная жена – сказал он. Она будет смотреть за тобой.

Они укрыли меня двумя одеялами, так, что тростина осталась наружи.

Табиб достал пластиковую фляжку поднес к моему рту и влил жидкость.

– Табиб говорит, спать лучше будешь, быстрей выздоровеешь – сказал Халик.

Я проглотил жидкость и почти сразу отключился.

2 208
ПлохоНе оченьСреднеХорошоОтлично
Загрузка...

Читать похожие истории:

Закладка Постоянная ссылка.
guest
0 Комментарий
Inline Feedbacks
View all comments