Будни экономической милиции 90х

Вступление

Исторический анекдот,  но персонажей не помню точно. Кажется, это были Пикассо и С.Дали. Однажды, после долгого перерыва в знакомстве,  они встретились в кафешке и мило беседовали, как будто у них и не было многолетнего конфликта. И Пикассо спросил у С.Дали, почему тот в своих мемуарах выставил его – Пикассо, таким мудаком, а себя- Дали, таким прекрасным. На что получил обескураживающий ответ: “Неужели ты считаешь, что я сел писать свои мемуары для того, чтоб выставить  таким прекрасным тебя?”

Действительно, элементарная логика говорит о том, что мемуары пишутся (а это труд), для того чтоб рассказать свою единственно правильную точку зрения.
Так вот, чувствую я себя хреново, может всякое вскоре произойти. И что от меня останется? Поэтому, не поленюсь продолжить свои повествования  “как там всё на самом деле было”.
И своему труду,  вне зависимости от количества  читателей, я нашла беспроигрышное определение: “Артефакты”. Да, это артефакты эпохи,  какими являются и обрывки новгородских лубяных грамот из частных переписок,  которые археологи извлекают во время раскопок из под сожжённых руин.
Так что  “Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд”.
============
Учителя

Вот говорят о специалисте “сырой”. Это в “системе” в основном относится не к умению понять текст или раскрыть преступление, а к умению правильно доложить о происходящем, или вести себя в определённой ситуации.
Структура – живой организм, как сейчас в интернете  популярно ходят лекции о живой воде. Если вода живая, то “система МВД” это уж точно живее всех живых. И доказательств тому ни счесть. Например, издохли вы лично, сгорел целый райотдел, улетел на небо министр, а система даже и не почешется, она самостоятельна от нас, от них, от всех. Она была, есть и будет и, всей своей жизнью нарабатывает всё новые нюансы принятого. И всех, кто прошёл по её коридорам дольше чем пару месяцев, она, будьте уверены – причешет на всю жизнь.
Теперь приведу примеры остро запавшего на ум, так остро, как шкаф на тебя падает, навсегда фиксируя прописные истины.

-1-
Сидим в кабинете. Один сотрудник “попал” и “выгребает”. При этом очень волнуется “чтоб не выгнали”. И шеф его успокаивает:
– Олег, кто тебя выганет? А кто работать дальше будет? Ты считаешь, что там, – машет рукой в сторону окна, – Кто-то умнее, честнее или талантливее ждёт очередь? Может они будут ещё хуже, тебя-то мы уже хоть знаем.

-2-
Сидим в кабинете. Обсуждаем честность. Наальник машет в окно:
– Вы считаете, что там за окном кто-то о нас хоть слово доброе скажет, хоть что мы тут сделаем?

-3-
Сидим в кабинете, обсуждаем материал. Эпоха  зарплаты “пятьдесят долларов в месяц”.
– Предложили “похерить” дело.
– Но ведь это готовый материал! Это показатель!
– Ну и что?
– Как “ну и что”? Ни у кого на этаже нет, а у нас такой материал. Будут уважать, завидовать.
– Я вот думаю, когда нас будут уважать и завидовать: когда мы мятые и ободранные будем с показателем, или в костюмчиках “с иголочки” без показателей?

-4-
Монолог шефа эпохи зарплаты “пятьдесят долларов в месяц”.
– И что б ты тут ни делал, как бы не трудился, но никогда тебе не поехать на офигенный курорт, не купить вот такенный телевизор. То есть, потому что ты тут работаешь, ты – изначально проигравший. Без вариантов.

-5-
Ситуация. День милиции ещё через две недели, а руководство управления уже провело торжественное собрание, на котором начальникам всех тридцати районных подразделений раздали ценный подарки (чайники, утюги), грамоты, значки и “снятие ранее наложенных взысканий”.
Я дико удивляюсь:
– Но почему сейчас? Ведь на следующей неделе будет ещё совещание? – районы съезжаются на планёрки еженедельно по вторникам.
– Что тебе тут не понятного?
– Почему именно сейчас?
– Здесь всё абсолютно ясно. Вот, представь, я тебя поздравил. Какие твои действия?
Я начинаю перебирать:
– Скажу спасибо / обрадуюсь…
– Всё не то. Ты меня поздравишь в ответ. Поэтому им за счёт спонсоров раздали ценные подарки сейчас, задав “планку”. Теперь на следующей неделе их ждут обратно со встречным подарком. Поэтому сделали зазор в неделю.
Мудрость – великая сила.

-6-
Когда один наш сотрудник “залетел” в бане с малолетками. Конкретно, он голый гнался и стрелял, но ни в кого не попал, а потом ещё и потерял пистолет, то Прокуратура почему -то возбудив уголовное дело, избрала ему меру пресечения: “подписка о невыезде”, хоть положен был только арест. Я очень удивлялась.
– Ты что не понимаешь?
– Нет.
– Если его посадить, то кто за него будет бегать утрясать? Кто за него будет решать с прокуратурой и потерпевшими?
И действительно, ровно через год выяснилось, что всё это грязные домыслы. И ему даже выплатили за весь год зарплату, так как он вынужденно “простоял”, будучи необоснованно уволенным.

-7-
Собираюсь отнести презент, кажется в больницу. Мне объяснили что если я собираюсь отнести пакетик “конфеты и коньяк”, то для наибольшей эффективности, чтоб уже всё получилось, пакет должен иметь вид наполненности:
– Кладёшь основное: коньяк, икру, вино или что ты там собралась, а остальное пространство набиваешь чем угодно: яблоки, апельсины, пакет сока, нарезку колбаса/ сыр. Чтоб получатель, глядя на пакет, не мог отказаться. И чтоб распаковав его он получил сервированный стол. Понятно?
Знания – сила!

-8-
Когда я ругала свою работу / службу, то мой напарник, который тоже пришёл сюда служить ближе к тридцати с солидным бэкграундом, возмутился:
– Посмотри, кем ты сюда пришла, и кем стала. Эта служба тебя вырастила. Теперь тебя поставь на руководство – ты всех … как динозавр.
===================

Главный педагог

Мой сосед по столам, его звали С.Г. – бывший начальник следствия самого большого района нашего города, подполковник. Его выперли к нам в областное управление ГСБЭП старшим по ОВД с правом вести следствие, что было для него солидным статусным понижением, но ему до отставки оставалось пару лет.

С.Г. было примерно сорок три года, небольшого роста, полноватый – щёчки уже подвисали, лысоватый, русский. Он очень подолгу бывал на больничном с желудком и давлением.
Наш начальник отдела – Б* – тридцати пятилетний майор, высокий средней упитанности молодой мужчина, который имел бесценный опыт годового участия в следственной группе по “узбекскому делу”, категорически утверждал, что С.Г. уже в маразме. Как известно, пенсия/отставка в МВД наступает в сорок пять лет. А пенсию просто так не дают
С.Г. со своим маразмом был категорически не согласен. Напротив, он утверждал, что только начинает жить:
– А что я в жизни видел?

Те редкие дни когда С.Г. присутствовал на работе, для меня были праздником. На “его послушать” – можно было билеты продавать. Ибо опыта у него – бескрайние грани. Но сжирала карьеру этого ценного кадра безграничная жадность, а такого терпеть никто не хотел.
С.Г. как раз в то время строил себе домяру у реки и был поглощён исключительно этими вопросами. И вот однажды он приходит весь в потерях: кто-то спёр все завезенные им на стройку доски.
Заходит начальник отдела, проникается глубоким сочувствием:
– Как сложно быть богатым, – и выходит.

Кроме честного заработка, который обламывался С.Г. на работе, он ещё гонял на продажу автомобили из Венгрии. Так что ходить на работу без веской причины было тратой драгоценного времени, отнятого у лечения, строительства, перегонки автомобилей.
Шеф вывел формулу работы этого ценного сотрудника:
– Вылезет с больничного, ухватит где-то кусмяру и обратно залёг.
Как я поняла суть работы Б* с С.Г. состояла в том, чтоб вовремя выхватить у него материалы, пока тот их не сторговал.

Так вот о С.Г. ходили легенды, поскольку прокуратура на него шесть раз заводила дело по статье “Взятка” и ни разу не смогла ничего доказать.
Это был феноменальный результат. Обычно все улетали с первого раза, если не в тюрьму, то, по крайней мере, с работы. А этот тираннозавр ШЕСТЬ раз отгавкался.

И когда одного совсем молодого нашего сотрудника повязали на взятке, то начальник управления договорился “по своим каналам” и С.Г. отправили к пацану в камеру, чтоб “проконсультировал” что и как отвечать. Пацана накрыли с тремя сотнями долларов на какой-то фирме, которую уже хорошо и без него “курировали” из дружественной организации, люто избили, переломав ему все рёбра и держали под замком.
Шеф перед нами произнёс патетическую речь:
– Ну, если он свои жизнь и свободу оценил в триста долларов, то что мы сможем сделать?
Но это всё равно было для шефа “ах и ох”, потому что “происшествие с личным составом”.
Морализировал  и  С.Г.:
– Куда же ты лезешь? Ты что не видишь, сколько там уже присосалось и без тебя? Уже трамвай переполненный, с подножек свисают, и ты туда лезешь!
Ну, да, лезет. А зачем бы он – молодой мужчина сюда пришёл работать?  Стаи голодных парней искали: “Где моя территория? Где мои ларьки?”  Штат милиции со сказочной скоростью расширялся.

Сидя рядом с ним, я просто росла и росла интеллектуально.
Например, он объяснил: “Всё, что невозможно опровергнуть – нужно признавать сразу. Защита строится на том, что невозможно доказать и, на построении объяснения к своим доказуемым действиям”.
Например, на него накатали жалобу, что он с какой-то обвиняемой, придя к ней домой требовал денег и секса. С тем его и вызвали в прокуратуру. Он приходит:
– Вы (дата, время) приходили к …
– Да, приходил, – открытый взгляд на честном лице. И внутренний смех: “Они приготовили в соседнем кабинете целую лавочку бабушек, которые готовы это подтвердить и ждут как я тут буду отказываться”.
– Находясь у неё дома, вымогали денег и секса.
– Я позвонил к ней в дверь и отдал ей повестку, так как её телефон не отвечал, а сроки расследования уже очень меня поджимали. Я уточнил на станции – по её линии была поломка. А на работу она тоже не выходила, мне пояснили что “на больничном”.
Дальше идёт справка с телефонной станции. Всё.
Что там она рассказывала о его поведении, это есть её личный трёп. Но что он ПРИХОДИЛ – железное сразу “да”.

В период всех этих безусловно грязных поклёпов на его светлую личность, С.Г. пытались заставить уволиться из милиции “по собственному”, но он категорически устоял и в этом:
– Я понимал, что как только я уволюсь, то меня никто не станет защищать, меня съедят. А пока я числюсь в штате, то они вынуждены меня защищать каким бы я плохим в их глазах не был.
К подобному выводу невозможно не прислушаться.
Вся Прокуратура его хорошо знала, помнила, и тихо ненавидела.

Он, кстати, считал, что мне надо пару лет тут поработать, а потом переходить к своим – к финансистам.
С.Г. с трепетным уважением относился к финансам и бухгалтерским знаниям. Он рассказывал, как ему впервые попалось “экономическое” дело. У следователей до этого ещё добраться надо, там все хотят расследовать “экономику”, и никто не хочет побоища.
Так вот, обломился, наконец, ему материал о яблоках на овощной базе. И как-то никто не помогал ему, и разобрать он ничего не мог. Но сила воли и природная наклонность к нумизматике и тут победили. Он раздобыл себе огромный учебник бухучёта и как лучший детектив прочитал его за ночь. И открылись ему ворота пещеры “Сим- сим”.

И ещё уважаемый С.Г. бесконечно любил всякие скабрезные приколы.
Например, одна сотрудница  мне рассказывала, он был её первым начальником, и когда она пришла после окончания Харьковской юракадемии, в первый день на работу, то С.Г. для загрузки “новенькой” распорядился передать ей ряд дел. И первая же раскрытая ею папка была “о мужеложстве”. То есть, других сотрудников в отделе, кроме двадцати двухлетней выпускницы для расследования этого тяжкого преступления не имелось.
– Я чуть под стол не провалилась.
– И что дальше было?
– Потом его у меня забрали.

Он первый внятно объяснил мне насколько проститутки удобнее ****ей, которых кормишь – развлекаешь и, неизвестно что потом обломится и в какую сумму “выльется”. А тут же всё быстро, честно, без головняка, по конкретной цене.

Навыки и готовые выводы, которые я получила от него, стали остовом всех моих дальнейших действий, я ведь была по образованию чистый экономист.
Помню, как одного сотрудника послали на стоянку проверить определённый автомобиль. Он проездил пол дня и вечером сообщил нам, что -да- автомобиль стоит поломанный под забором на стоянке уже почти год, пока на фирме продолжают списывать на него бензин и запчасти.
– Где документы?
– Я побеседовал со сторожами.
– Где документы?
– Они мне показали её и рассказали.
– Где документы о том, что ты рассказываешь? Когда ты будешь начальником управления, то можешь беседовать за чашечкой кофе, а пока тебя послали как шнурка, ты должен привезти справку и объяснительную сторожей.

На чужом опыте, рядом с С.Г. я быстро продвигалась в учёбе. Он меня даже хвалил.
Его любимый афоризм: “Как триппер в алиментном деле” часто звучал, когда он читал собранные нами – шнурками объяснительные. Откуда эта его коронная фраза взялась?
– Если вы начнёте всё писать, что вам говорят, то куда мы придём? У вас есть чёткий вопрос. Всё. Остальное и не соответствующее вашей версии писать нельзя, иначе вы погрязнете.
Привожу пример: мы расследовали уклонение от алиментов, и один умник, которого послали взять простое объяснение от пострадавшей, притаскивает её рассказ, что бывший муж несколько месяцев назад к ней возвращался, заразил триппером и опять исчез.
Я читаю, и говорю: “У нас было простое алиментное дело, теперь ты нам сюда приволок триппер. Значит садись на трамвай, дуй в кожвен диспансер и теперь ещё проверяй, стали она и он там на учёт как заразные больные”.
– И чем кончилось?
– Он съездил к потерпевшей и переделал её объяснение, чтоб было без триппера.

С.Г. часто пускался в рассуждения какой он прекрасный. Он начал свою трудовую деятельность, кажется с ПТУ после восьмого класса, а в милиции с рядового – дежурного в ночную смену.
– Я так привык к ночным дежурствам, что когда перевёлся на нормальную работу, то долго не мог засыпать. Сидел как филин.
Так что он прошёл такой путь, что мог говорить что “видел всё”.

Ещё в ранние годы он вывел подход к нагоняям от руководства. Он говорил себе: “Я на сколько тебя моложе, ты уже будешь нигде, а я стану на твоё место”. Так что нагоняи особого педагогического эффекта на него не думаю что имели.

Его рассказы действовали на меня как наставляюще, так и разлагающе, потому что убивали веру в какие-то основополагающие вещи. Например, рассказы о происшествиях, на которые выезжали на Новый год.
Вот представьте, две семьи с одной лестничной площадки, встречают вместе новый год. Владелец квартиры засыпает лицом в оливье, а сосед насилует хозяйку, которая по его мнению была согласна. Хозяйка вызывает милицию.
Приезжает С.Г. и наблюдает сцену, как соседи дверь-к- двери стоят и орут друг на друга. Жертва требует двести рублей и ковёр за расчёт. Две сотни ей уже отдали, ковёр снят со стены и почти передан пострадавшей. Но жена насильника вырывается вперед и с криком:
– Ковёр не отдам, – тянет его обратно в квартиру.
– Да что мне из-за него в тюрьму садиться? – кричит её муж и тянет ковёр обратно.
Опергруппа ждёт, когда начать оформлять происшествие. Насильник, при виде ментов, усиливает действия и ковёр над их головами летит обратно пострадавшей. С.Г. только успевает уворачиваться от летающего над ним ковра.
В итоге с жертвы взято объяснение, что претензий больше нет.
– А муж? -робко спрашиваю я.
– А что муж? Он спит. Проснётся – нормально, на стене ковёр. А то что жена с подсвеченным глазом, это не проблема.

Пару раз я вместе с отделом была у него в гостях – проведывали больного и, меня очень вкусно накормили. Потом шеф, который с нами не пошёл, пытался со мной сплетничать против С. Г. И я ему почему-то начала рассказывать какая была классная окрошка – две тарелки.
Шеф посмотрел на меня, вздохнул:
– Тебе кто кормит, тот и хороший.
Мы посмеялись.

С.Г. был абсолютно предан своей семье: жене, дочери, зятю, внукам. И, поскольку он очень рано женился, то я его в последствие в городе встречала шестидесятилетним адвокатом – счастливым обладателем правнука Серёжи, – в честь него.

Я думаю, что он мог бы быть прекраснейшим адвокатом, так как всегда говорил что может сделать из любой мухи слона, а из слона – муху.
Но в нашем обществе лучший адвокат, это – кум судьи или начальника следствия. Ибо его функция в подавляющем большинстве случаев сводится к передаче основных доводов. А это связано исключительно со степенью доверия к посреднику. А, как я уже сказала в самом начале, С.Г. был очень хозяйновитым, то есть как передаточное звено он был никакой. А его рассказы, что в каком пункте закона написано, как следакам, так и судьям были без особой надобности.

=======================

Открытия

Контингент УГСБЭП меня потряс и удивил.
Когда находишься невесть где подальше от этой организации, то невесть что о них себе думаешь, но вот оказываешься среди этих ребят и тебе открываются удивительные вещи, как например, у нас в отделе для начала только я имела экономическое образование.
Остальные вы считаете имели юридическое? Ничего подобного. В те годы получить юридиеское было крайне сложно, только – только во всех подряд институтах стали открываться юридические факультеты и все наши сотрудники ринулись за этими дипломами. А пока они имели образование какое угодно, кроме профильного: инженеры, учителя, агрономы, военные. Но только не экономисты и юристы. И так весь почти этаж. Как говорится “удивительное рядом”. И среди них была целая толпа студентов – заочников первого курса юридического факультета. Например, мой шеф, который был уже и майор, и год в группе Гдлян/Иванов в узбекистане что-то расследовал.

Я уже рассказывала, что в ревизионном отделе МВД были сотрудники, которые годами ничем не занимались, путешествуя типа с проверками. Так вот в УГСБЭП на выходе было точно так. Но только на работу они ходили, и были все интенсивно загружены, но на выходе ноль/ зеро. И тем не менее, часть из них была более/менее упакована, участвуя с друзьями в коммерции.
Например, один мой сотрудник давал коммерсантам деньги в рост. Своих особо у него не было, но он собирал по знакомым, друзьям. И потом дико волновался, чтоб его коммерсов на границе не хлопнули – они таскали контрабанду из Лужников.
Такой себе рисковый банк. Нервно, конечно. Когда транспорт где-то застревал, то он ходил весь серый.
Другие гоняли автомобили из Восточной Европы, третьи – покупали автомобили, делали тюнинг и продавали дальше. То есть, тут было лежбище всех видов коммерции,но никак не место раскрытия преступлений.
И когда до меня доходили слухи типа таких: молодые сотрудники налоговой полиции, одев противогазы, завалили к какому-то фирмачу, который отказался им платить и, отдубасили его, то абсолютно не удивлялась. Тьма молодых парней пришла в налоговую полицию в надежде зажить хорошо. А как им хорошо зажить, если всё кругом уже и без них завязано, никто с ними не делится, никому от них пользы нет, а испугать, кроме дубинки, им нечем, ведь отловить коммерсантов они не умеют?

Мне работы был полный завал. Тащили все подряд бумажки и спрашивали: “Что в них написано?” Но и одновременно стебались: “Бумажная душа: нет документов – нет преступления”.
Я  решила подтянуть своё образование и в спец. библиотеке взяла советских времён  учебник по раскрытию преступлений в сфере экономики. Тупая, пустая для наших времён книжка, которую “в топку”. Но судя по её непоношенному виду, то читали её мало кто, все эти десяток лет, что она пылилась “ДСП”, чуть не особо секретная.

Сначала мне ну всё было очень интересно, просто каждый документик, который разносили для ознакомления сотрудникам, другие пачками подмахивали, а я честно читала. Потом постепенно стала осознавать всю пустоту этого расширяющегося макулатуро – оборота.

С годами, вспоминая некоторые моменты, понимаю, как тупо я неправильно трактовала некоторые изучаемые материалы, как можно было в них вцепиться. Но мне вообще некому было помочь, рассказать, показать живые образцы. Их не было.
Я явно видела, что происходит хищение, но как его оформить, как трактовать по статьям уголовного кодекса, то  и спросить некого.
Вот например, меня послали в рамках очередной массовой “отработки” на содовый завод, их во всём СССР было до пяти штук, то есть это редкое производство. И я там нахожу, что львиная доля продукции уходит в оплату “научной разработки революционной инновации производства”. Соду делают на огромной площади, целых полях, а завод заказал московскому НИИ создать технологию производства в вертикальных башнях. Во всяком случае мне так разъяснили контракт. И вот под эту лажу на Москву в оплату работ выгоняли эшелоны продукции.
Я спросила:
– А вдруг не получится? Где доказательства проведения работ, расходов?
– Это же наука! Может и не получиться, -ответили мне.
Я даже на Москву, а это другая страна, запрос направила “на Петровку” по поводу этого НИИ. Ответа мне не пришло. Я ещё и позвонила, и мне холёным голосом ответили:
– Вас тут много, а мы одни.
Разве в другие времена такой пипец можно было бы представить? Всю “выгнанную” продукцию посчитали бы реализацией и всё такое. А так – кануло бесследно. И завод ещё не был приватизирован. Настоящие времена “дикого” капитализма на теле нищающей страны.
“Хозяйственные” статьи в уголовный кодекс только вводились, под них не было достойных комментариев, особенно о финансовых мошенничествах, по пирамидам.

Огромным открытием для меня был почти нулевой выход работы. Вот сидят целые пол этажа сотрудников, а чтоб их материалы прошли через суд, или государству поступило возмещение, то нифига нет.

Однажды начальник УМВД проводил собрание для сотрудников областных аппаратов ГСБЭП и уголовного розыска. Когда я зашла в зал, то не могла понять что мне не так, что мне чудно. Потом разбираясь в своих ощущениях, я всё же дошла до истины: я заходила в зал, где ожидала увидеть однородную массу сотрудников. Но её не было. Это были сидящие вперемешку совершенно разные люди, по одежде (все в гражданском), по манерам, по выражению лиц. То есть уголовный розыск и ГСБЭП это ментально совершенно разные люди. Удивительное для меня открытие.
Генерал (будущий министр) тоже меня потряс. Он не рассказывал об интенсификации, показателях. Он рассказал что каждой птичке свой срок полёта, что у нас по городу все  коммерсанты боятся рекетиров и сдают деньги бандитам, а должны – НАМ. Мы должны контролировать город, а не банды.
Тогда на городе действительно сидели несколько банд, крупнейшая из которых Доброславского. Их всех потом перестреляют через пару лет. Просто всех, за исключением двух- трёх человек, которые в последствие неплохо легализировались в обществе.

Областной аппарат ориентирован в основном на руководящую работу, всем раздали линии и территории на которых надо что-то курировать. И я за эти два с половиной года, что там только не курировала. Лихо научилась снимать документы с контроля, и распихивать почту по подчинённым территориям. Шеф научил:
– Берёшь документ и тщательно изучаешь куда его можно перенаправить. И только если этого окончательно не удаётся, то тогда приступаешь к его исполнению.

У нас имелись ещё системные жалобщики, человека три (это мало). На них в канцелярии были заведены отдельные папки, куда складывалась вся их писанина, а титульным листом в целлофане бережно хранились справки из психо- неврологического диспансера “О взятии на учёт”. Но это же не означало, что им не надо было отвечать.
Эти люди писали одно и то же всем: нам, в СБУ, в прокуратуру, в суд. А потом – выше, на бездействия МВД, прокуратуры, СБУ, суда. Потом оттуда к нам приходили запросы и, мы высылали копии справок из психо- неврологических учреждений.  С тех пор когда я слышу слово “правозащитник”, то сразу вспоминаю эти многолетние папки – накопители и крупный размашистый почерк на пяти – девяти страницах.

==============

Правило шести рукопожатий на наши головы

Теория шести рукопожатий — социологическая теория, согласно которой любые два человека на Земле разделены не более чем пятью уровнями общих знакомых (и, соответственно, шестью уровнями связей).
=====
Про это правило шести/пяти рукопожатий я ещё и не слыхивала, когда оно хорошо вторглось в мою жизнь.  Своё глобальное психологическое просвещение я начала несколько позже, когда училась в магистратуре. Там по педагогической психологии была неделя интенсивных тренингов, в результате которой ко мне пришло великое прозрение и желание хоть научпоп полистать, что ли…

На выборах президента в 1994 году победил Л.Д.Кучма. Мне было это фиолетово, я думала что меня это не касается. Но наш начальник областного УМВД активно поддерживал Плюща и это имеет огромное значение для моей жизни. Кто такой Плющ? Понятия не имею.
Так вот,  после выборов лета 1994 года, наш начальник УМВД попал в вагон некурящих и его задвинули:  “Vae victis”, что в переводе на человеку – понятный: “Горе побеждённым” (запомните этот твитт).
Тут я тоже понятия не имела: “Какое отношение ко мне  имеет печальная неприятность начальника УМВД? Я этого Д* раз в жизни в коридоре видела”.
Но со временем, общественное сознание, через  тщательные микширования, приходит и в затуманенные коммунистическим детством мозги.  Роль личности в эпоху перемен гремит в каждом холодильнике.
И вот!
Президент поменялся / моментально ушили начальника УМВД. Прислали другого,  который просто антагонистически не выносил нашего начальника Управления ГСБЭП. Тот почти год прятался на больничном, бывая на работе “вылазками”, пока не нашёл куда перевестись / Пришёл новый начальник Управления ГСЭП / Мои нервы не столько не выдержали, сколько я нашла куда смыться. Всё.
Теперь считаем “рукопожатия”: президент – начальник УМВД – начальник УГСБЭП – начальник нашего отдела – я.  Как видно, четырёх  “рукопожатий” вполне хватило, лестничка всего – то на пять ступенек. Скорость “полёта” тормозилась исключительно “выносливостью” одной из ступенек, которая “продержалась” на больничных почти год, но надо отдать должное правде: не сплошняком, а с недельными вылазками. Плюс несколько месяцев “розыгрыша” образовавшейся вакансии.

Казалось бы ситуация прекрасна – шеф целый год отсутствует, расслабьтесь, займитесь релаксом. Но упрямые факты говорят, что релаксом не занялись, а интенсивность стукачества дико подтянулась и зашкаливала. Все были “на измене”, замы не знали какому богу молиться, перестраховывались и “гнали” на всех.

Но в целом- то Управа была предоставлена сама себе? Как вам сказать…  От закона рукопожатий перейду к правилам Паркинсона: “Бюрократия работает сама на себя”.  Вот так Управа и была предоставлена сама себе, заваленная запросами и контролями   “сверху”.

Короче, при новом начальнике УГСБЭП я проработала около двух недель, срулив в родные пенаты, но уже не бухгалтером второй категории на расчёте зарплат, а ведомственным ревизором. И человеком с богатым жизненным опытом, широким кругом знакомств, обширными познаниями в экономической географии области и страны, достаточными юридическими навыками, и радикально изменённой манерой поведения. Танк оперативной работы по мне проехал: “Кругом одни козлы”, “Человек человеку волк”, “Война дело дорогое”, “Вход рупь, выход – два”… А самое – самое главное: “Почему/ зачем он мне это говорит / рассказывает? Какие действия от меня ждут?  Может, это провокация? Подстрекают, стравливают, натравливают? Диктофонят?”

===============

Начальники. Паноптикум

С кого бы начать?
Начну с начала. Мой первый начальник отдела (не путать с Управлением) имел у его заместителя – Б*  кличку “Ленин”. Почему? Потому что руководил отделом “из Шушенского”. Не будет большим преувеличением сказать, что я его так толком и не разглядела. Вроде бы он был погружён в решение “частных вопросов руководства”. Потом он перевёлся во вновь созданную путём выделения из ГСБЭП налоговую полицию.  Делёж имущества, включая сотрудников, обошёлся почти без драки.
Оставшихся сотрудников пересортировали по освободившимся кабинетам.
Мне досталось место в большом кабинете возле сейфа с надписью “Ответственный И*”. Этот И*, после оставления мне стола и сейфа, по нескольким ступеням карьеры просочился в начальники областных милиций по очереди нескольких регионов страны  и, соответственно, генералы. Он на внешность был абсолютнейшим красавцем, вот как славянское “солнце ясное”. И был чьим-то любимым зятем.

Мой следующий начальник отдела – Б*,  возводя руку к верху, говорил что количество раскрытых И* преступлений можно посчитать по пальцам одной руки.  Потом он зажимал ладонь в кулак и произносил: “Не одного”. Я удивлялась:
– А чем же он на работе занимался?
– Издавал стенгазеты, был комсоргом, выступал на собраниях.
Я думаю, что статистика раскрытых И* преступлений даже после почётной отставки осталась на прежнем уровне. О его работе в других регионах уточняла у тамошних знакомых, которые особо отмечали его репрессивное отношение к низким показателям у подчинённых. Как известно, тренер не обязан уметь сам.

Мой второй начальник отдела – Б* – пацан идеально правильного роста, иначе бы ему не пришлось служить два года в почётном карауле у Мавзолея Ленину.
Об этом выпавшем счастье он вспоминал что-то без восторга. Кажется, первые пол года там красиво ходят вдоль натянутого измерителя высоты поднятой ноги “тяните носок”. Потом выпускают стоять в карауле только по ночам, а уж самых бывалых по сроку службы – днём.
Самая страшная угроза там: “Отправим служить в войска”, то есть перевести из почётного караула, как будто это капец какое прекрасное место. Из происшествий запомнился ему”обронённый” кем-то карабин, и грохот с гулом от этого на всю ночную Красную площадь.
Ещё он был ооочень аккуратный в гигиене. Вот представьте салон автомобиля.  Теперь мысленно высыпьте туда полную городскую урну. Всё! Виртуально вы у Б* в автомобиле.
Теперь садится он, тщательно вытирает руль влажной салфеткой, чего-то ждёт, закуривая сигарету, предварительно продезинфицировав огнём зажигалки фильтр… Ну, и дальше в таком роде.
– Я борюсь с микробами. Ясно?
Он – по образованию инженер, но в университете нашего города открылся юр.факультет и он теперь студент.
Участвовал в историческом событии – год прослужил в группе Гдлян/ Иванов в Узбекистане, притащив оттуда алименты от какой-то возрастной разведённой секретаря суда, которая при знакомстве убедила его что она – судья!
– Одно неверное движение, и вы – отец!
Объяснял это недоразумение тем, что там дико скучно, жарко и вообще некуда пойти. И об иерархии в тамошнем обществе рассказывал. Ну, и ещё о своём напарнике по комнате в общаге, на всю голову ревнивце из какого-то российского города, который всю зарплату тратил на “межгород” – разговоры с женой. То есть Б* сидел и слушал все вечера:
– Ты там с кем?
– Ты где была?
– Приеду – зарежу.

После Узбекистана некоторые вещи у нас смотрелись ему то ли дико, то ли смешно. Например, разглядывая какое-то очередное заявление – жалобу, он разъяснил нам, что в Узбекистане бы с этой писаниной жалобщика и на порог ментовки не пустили:
– Там  дежурный на входе в здание – для местных – как генерал: “Ти сюда зачем пришёл? Ти с этим иди отсуда”.  Всё. Визит окончен.  И статистика прекрасна.
А мы тут всё подряд должны читать, выезжать и ещё по соседям выяснять где какой забор кто двигал.
Его словарный запас был богат оборотами. Мы у него были одеты преимущественно “как пингвины” (белый верх/ тёмный низ), пальцы, которые надо убрать с документа были: “Убери свой грунтозацеп”. Если ему что-то долго рассказывать и рассказывать, то:
– Я не перестаю удивляться. Ты считаешь, что меня это может интересовать?
Всё, что он тащил, типа пары канистр бензина, было “родителей”.  Что было бы правдой если бы они не были уже старики,  и из дома возможно что и не выходили.
Рекомендованное им тренировочное упражнение:
– Ты опер! Должен врать всегда! Вот ходил в кино на “Звёздные войны”, скажи что смотрел “Чужой”.
– Зачем?
– Для тренировки!
И он крайне негативно относился к сбору денег на всякие мероприятия, типа “У Васи сын родился”, без теплоты в голосе утверждая:
– Одни ё*ся, а другие – деньги сдают.
Он тоже принадлежал к славной когорте “Снега зимой не выпросишь” и, по моему стойкому убеждению не сдавал бутылок только потому, что покупал “в пластике”.

Однажды ( я была впечатлительная) он меня за что-то обматерил. Дальше я кажется об этом дома страдала, и моя мать додумалась позвонить его маме и нажаловаться. Ему от мамы влетело. Вспоминаю, ну тихий ужас.
Ещё нам постоянно шли указания из “Центра” о проверке “лиц кавказской национальности”. Я не знаю почему именно “Лиц”, а не граждан/ людей, но шеф всегда очень веселился:
– Я обнаружил у себя в кабинете лицо кавказской национальности!

Начальник Управления Х* (тот который всё время болел) был погружён в свои невзгоды, жил в соседнем от Управы здании и будучи двухметровым амбалом, прогуливался с собакой размером с кота. У него наверное болели почки, во всяком случае на рабочем столе лежала куча лекарств, и он глядя на этот строй пилюль вздыхал:
– Думаете, что если всё это принять, то что-то где-то встанет?
То есть некоторые моменты его очень отвлекали от защиты гос. имущества.
Он принял для себя методику работы с подчинёнными: кричать, рвать бумажки и кидаться обрывками. Опять же его истерики на фоне двухметрового роста смотрелись несколько … притянуто.
А ещё он сдавал бутылки из под минералки. И это действительно было прикольно. Сдавал их он не сам, а посылал водителя, чтоб тот сдал и купил на это новую воду.  Уборщица была им недовольна.

Вообще в разделе о начальниках, не грех вспомнить и уборщиц. Это контингент “мягкой силы”. Например, одну распределили убирать у генерала, и он взвыл: “Уберите её от меня!”
Проблема состояла в том, что уборку его кабинета она особо тщательно проводила в холодильнике. И когда генерал ближе к ночи, добравшись наконец до кабинета и холодильника, открывал, то …
– Они были уже подпорчены, он мог отравиться и, я их выкинула, – честный открытый взгляд милой труженицы.
Генералу выделили другую добрую женщину, которая так безбожно не обижала мужика и, всё поладилось – её сын поступил в Университет на бюджет. А она была одинокая мать троих детей. Так что вот так как-то.

Вернёмся к начальнику Управления, которого невзлюбил новый генерал. Хз чем он ему не подошёл. Но остались им недовольны все: и спонсоры, которые помогли получить эту должность, и подчинённые, которым пришлось год не понимать какому богу молиться, и сотрудница стороннего – Хозяйственно-тылового управления – уборщица.  Ушился он куда-то на Киев.
Вы же помните, я рассказывала о С.Г. (главный педагог), как ему бедному трудно было с его хозяйновитостью вписаться в систему. Так что, человек, который сдаёт бутылки, не подходит одновременно и генералу и уборщице.
Надо уметь иногда расслабиться и вписаться в окружающую действительность, иначе она тебя поглотит.

Всё это время, пока начальник Управления лечил свои почки, то  удары судьбы за него принимал заместитель.
Так вот, заместитель!
У него была кличка МММ, по многим причинам, в том числе эта аббревиатура как можно лучше определяла его интеллектуальный уровень. Но ему же не теоремы доказывать, а функционировать внутри системы. А этому как раз МММ научился.
Когда произошло великое разделение ГСБЭП и налоговой, то практически вся дееспособная команда ушла с бывшим начальником к новому свету – в налоговую. И вот сотрудник, который прослужив чуть не двадцать лет, в своей карьере не поднялся даже до “старший опер”  – о звёздный час! – вырулил в замы начальника управления.
Количество раскрытых им преступлений граничило с показателем будущего генерала И*, с той разницей, что стенгазету он не выпускал, он курировал “уголь”.
Мой начальник отдела – Б* рассказывал, что ближайшее десятилетие на собраниях МММ сидел в самом дальнем углу и, на все замечания руководства подскакивал и говорил: “Исправимся/ Устраним/ Разберемся/ Улучшим/ Усилим/ Исправимся…” И этот амортизатор срабатывал. Шли годы, МММ тихо служил, тихо курировал свой уголь.
Когда руководство УГСБЭП  поменялось, то МММ эту должность сохранил.  Для зама он был идеален – этот точно не подсидит.  Так зачем лишний раз  “делать себе нервы”?

==============

Соотношение фактического и виртуального

Штат УГСБЭП, в смысле документальных названий отделов и их документальной структуры, в те годы находился в аморфном состоянии, чуть ли не раз в месяц переформатируясь.
Мои скромный послужной список за два с половиной года службы фактически измерялся цифрой “один”. Я пришла в отдел, где начальником был “виртуальный Ленин”, а замом Б*, который в последствии и занял его место. Оттуда я и вернулась к своим родным финансистам.
Но если раскрыть моё многострадальное личное дело, то в каких я только отделах не служила. Нас переставляли и переназывали. Названия отделов иногда/постоянно были столь многосложными и трудно-доступными пониманию даже для нас самих, что казалось – их создают какие-то философы. Именно поэтому я приводить их здесь не берусь. Если брать примерно, то сначала я числилась в налоговом, потом в банковском, кредитно-финансовом и внешнеэкономическом, потом в малом бизнесе новых форм. Это из того что примерно могу припомнить. Но занимались мы абсолютно всем подряд. Вот что найдёшь – тем и занимайся, плюс что тебе через канцелярию выгрузят. Ещё были какие-то еженедельные и ежемесячные контроли, которые надо было на  телефоне собирать из всех районов, сводить и отсылать в Киев.

Периодически руководство перерассаживало нас по другим кабинетам. Лично я посидела в трёх –  четырёх. Удалось пережить опыт некоторого запустения, когда “налоговики” от нас съехали, а потом “наплыва” с новым штатом.
Если столов как-то на всех ещё почти хватало, то сейфов было… В моём последнем кабинете, квадратов максимум на двенадцать, было четыре маленьких стола, три из них сомкнуты буквой “П” перед окном, и один в уголке под дверью напротив шкафа, два сейфа и пять сотрудников. Сейф со своими строгими секретностями, у нас был разделен “каждому по полке” на троих, а единственный ключ хранился на полу за ножкой.
Общение с вызванными для опроса походило на вокзальное и, все были схематически в курсе где кто шарится.
Да, и все курили, сильно курили. В какой-то момент закурила и я. С тех пор запах сигарет для меня ностальджи.

Во втором кабинете нашего отдела сидел начальник – Б*, и его зам, Бу*, оба Сергея с днём рождения в один день, люто ненавидящие друг друга и ревнующие к руководству.
Однажды они в прямом смысле бежали к начальнику управления НАПЕРЕГОКИ что-то первым докладывать. Так что, если я утверждаю, что контора была похожа на некормленный террариум, то поверьте – похожа.  Субординация в период становления в рамках управления оказалась втоптана в грязь. Горизонтальные связи (как говорят социологи) находились в новом коллективе в стадии раннего становления. А сотрудники –  в состоянии первичного накопления своих как физических, так и нематериалных активов.
Факт: через два с половиной года, уходя из управления, которое насчитывало человек под пятьдесят, я взяла список сотрудников и посчитала, что по стажу работы в конкретно этом месте, я – в первой шестёрке, остальные пришли после меня. Это было очень смешно, ведь я считала себя далеко не “бывалой”, а абсолютно “сырой” специалисткой, без юридического образования.

И об образовании: я уже упоминала. что почти весь этаж были счастливые первокурсники (или второкурсники) образовавшегося в нашем универе юрфака. И вот однажды сижу я примерно одна в кабинете – остальные “на сессии”, и так меня жаба прибила. Но нет у меня возможности поступить на этот долбаный юрфак. Мне его финансово не вытянуть, платить придётся пять лет и официально за учёбу, на что у меня уже нет, и потом ещё за все эти экзамены и контрольные. Просто даже странно представить, чтоб я в такое могла ввязаться.
И тут мне попадается в газете объявление, что открывается магистратура экономического факультета. Там всего год. Год я как-то смогу. И я туда поступила на очно – заочное, то есть две недели на работе, две недели – на занятиях.
Для порядка  написала заяву на службе с просьбой о разрешении, завизировала в Управлении кадров (я там всех со времён работы в бухгалтерии знала), поймала и начальника нашего Управления, который обычно отсутствовал, а тут вдруг шёл по коридору.  И он её со словами: “Учись”,-  подписал. Поскольку он на днях уже переводился, то ему было и пофик, и он не очень – то и разобрался с этим “очно-заочно”.
И я начала!
Когда до заместителя начальника отдела дошла эта новость, то он офигел:
– Почему я ничего не знаю!!!  Как без меня разрешили! Ты – в моём подчинении,-глаза его были налиты такой утробной агрессией. Вот как они в этом отделе ко мне относились? Как к рабочей скотине, которая им должна по определению.
Прикиньте сотрудника, который год присутствует на работе по пол месяца )))
А мне очень понравилось, и хоть часть группы занятия откровенно хиляла, то я вот “от звонка до звонка” все лекции присутствовала и конспекты вела. Вцепилась, как к холодному источнику в жару. И уже не завидовала этим якобы юридическим студентам – первокурсникам.
И смылась внедрять свои экономические познания подальше от этого бедлама. Кстати – диплом с отличием и с правом преподавания.

=============

Перформансы

Периодически у нас устраивались какие-то огромные отработки. То есть всех бросали на очередную баррикаду и мы на ней сидели, пока руководству свыше не надоест.
Баррикады, на которых сидела я:
1. После убийства директора Меткомбината  (расстреляли из автоматов), нас запёрли в этот городок огромной группой, что-то искать. Мне  в частности досталось выделенное в самостоятельную экономическую структуру подразделение по переработке металлолома.

2.После покушения на Премьер -министра Лазоренко, нас бросили всех на “уголь”. Но тут мне хоть досталось предприятие на территории города.

3.После введения в УК Украины статьи 148-5 “мошенничество с финансовыми ресурсами” всех отправили проверять кредиты банков.

4. После обвала негосударственных страховых фондов, а попросту “пирамид” мне досталось местное “Доверие” с головным офисом в Харькове.

5. Большая акция по проверке государственных фондов, мне достался Фонд Безработицы/занятости.

6. После гибели сотрудника “Беркут”, которого расстреляли, когда он стоя перед входной дверью, постучался на адресе предполагаемой локации банды.  В городке обследовали всю коммерцию, привязанную к имени группировки, названной “Бандой  В*” (дальше шла фамилия местного избранного руководителя Районного Совета).
Таким образом, делим два с половиной года на пять – шесть “перформансов” и получается “трах-тара-рах” раз в полгода минимум.

Ещё отдельным номером программы было “сбор денег в милицейские фонды”.  Меня туда “как на работу” запрягли  дважды.
1. Тут же, как только я перевелась в областную  управу экономической милиции, мне  вручили список лицензий частникам на продажу лекарств и письма с просьбой о предоставлении спонсорской помощи нашей несчастной больнице. И флаг мне в руки.

2. Когда вновь созданная налоговая  милиция “съехала” от нас с вещами, то ни то что столов не всем хватало, а даже автомобиля у начальника Управления экономической милиции не оказалось. Предыдущий шеф забрал его с собой.
Меня отправили на борьбу с нищетой по самым богатым фирмам города. И это тоже было в первую половину года моей службы.

По этому номеру программы скажу, что ту несчастную пенсию, которую мне сейчас платят, я возместила родине в полном объёме еще в первые полгода своей службы, даже если доживу до ста лет. Так что вреда госбюджету от меня точно нет. Пусть хоть рассчитается за полученное.

==========

Приватизация в голом виде

Один наш сотрудник был выделен курировать приватизацию. Гнобили его на этом участке возможного прорыва плотины экономики по взрослому. Он там что-то выискивал, но по моему глубокому убеждению, абсолютно не понимал что конкретно ему делать. С этим столкнулась и я.
Однажды мне всучили жалобу двух взъерошенных женщин, которые “за правдой” приехали аж в областной центр. Они представляли трудовой коллектив городской столовой, и хотели приватизировать это здание своим трудовым коллективом. Но оно было двухэтажным, в центре городка, типа “Стекляшка” и его захотели какие-то бандиты под клуб. Не спрашиваю, понятно ли вам кому оно досталось.
Короче, всучили мне жалобу о нарушении в приватизации, и мне как и моему соседу по кабинету, пришлось немного поднапрячься, чтоб уяснить какие там нынче законы действуют.
Поднимаю я “дело” в  районном фонде госимущества, а там у всех  владельцев приватизационных ваучеров адрес – колония строго режима, то есть зеки. Ну, поехала я в эту колонию опрашивать дальше.  А в  “строгой” и срока побольше и народ суровый. Получила стопку объяснений, что -да- вот участвую в приватизации. Короче, собрали “надсмотрщики” у зеков эти сертификаты по цене пачки дешёвых сигарет и всё в порядке.
В своих нормативных  исканиях дошла я до момента, что нарушения порядка -да – были. Трудовой коллектив имеет первоочередное право. И мне начальник местного фонда госимущества просто сказал, что по любому, были/не были нарушения, а механизма возврата приватизированной собственности на данный момент в стране нет. И наказания никому никакие не предусмотрены. И широко мне улыбнулся. И даже рассказал свой философский взгляд на этот вопрос:
– Всё это полуразрушено, и надо в срочном порядке распихать по тем новым владельцам, которые смогут восстановить и вернуть в эксплуатацию. Эти женщины – точно не смогут. А так будет клуб, – и посоветовал, чтоб я голову себе и ему не морочила.
И что мне надо было бы делать?  Мой куратор, он же заместитель начальника отдела  Бу*  сказал, что если эти дамы хотят, чтоб мы занимались их вопросом, то пусть нас обеспечат транспортом и бензином.
Вот прикольная ситуация.  Я, уверенная что помочь не смогу, ещё должна конючить, чтоб оставшиеся без работы бабульки, которые на что-то продолжают надеяться, ещё и сбрасывались мне на расходы.

Лучшее, что можно было сделать с подобным собранным материалом, работая в областном аппарате, это запаковать папку, приложить сопроводиловку и отправить в район “по месту” для дальнейшей реализации по территориальной принадлежности. И поставить себе на контроль – если будет показатель, то чтоб вовремя к нему присоседится, а нет, то и фиг с ним.

А что же мой загнанный коллега, который курировал приватизацию по всей области? Я его застала за написанием рапорта на перевод. Он нашёл себе место в городском отделе. Примерный монолог главного специалиста области по раскрытию преступлений в сфере приватизации:
– Долго ещё тут меня в хвост и гриву? Я тут посидел и подумал над их “уволим, накажем”. Мне надоело. Я что вагоны тут отгружаю? У меня что бизнес под прикрытием? Пусть сами разбираются.

Постановка вопроса: “Я что вагоны тут отгружаю? У меня что бизнес под прикрытием?”- очень грамотная. Я точно как и он вагонов не отгружала. И всё что смогла вынести из этого храма законности, это – опыт. Но за него я вроде нормальную цену заплатила.

========

Периметр сплюснутого овала

Во время моего первого участия в глобальном налёте под названием “Отработка”, нас загнали всем отделом на Меткомбинат в соседний городок. И вот один сотрудник из нашей группы пошёл с местными ГСБЭП-никами купаться на озеро. В этой компании спортсменом – плавцом оказался он один. Остальные поездку “на озеро” воспринимали несколько иначе. Поэтому каждый занимался чем ему больше нравилось. Наш сотрудник отправился плавать. Остальные принялись развлекаться по своему графику. И поскольку с ним особыми узами связаны не были, то и внимания на его присутствие/отсутствие не обращали.
Но вот когда они уже полностью отдохнули, то собираясь домой обнаружили, что попутчика-то нет, вот только его тапочки и шортики лежат. Они его ждали-ждали, ждали-ждали (с их слов)ю И принесли поздно вечером в местную дежурку его “рожки -да-ножки”, то есть вещи: штанишки и рубашку.

День следующий

Областная Управа стояла на рогах: пропал цельный майор, старший опер. Где его искать? Когда уже немедленно докладывать в Киев? Кто пойдёт извещать вдову? Водохранилище не маленькое и с течениями… Катер с баграми результатов не давал.
Сразу бросились изучать чем он занимался по работе. Так сказать вычислять след убийства на почве профессиональной деятельности. Тех, кто принес его штанишки внутренняя служба истязала как могла по полной программе: “Чем занимались, что так недосмотрели за гостем?!”  Нам всем велели на следующий день одеться поудобнее и мы тоже что-то там будем прочёсывать.

И сидим мы на следующий день в отделе во всём подходящем для прочёсывания и -ДА- заходит ОН. Пришёл на работу. Ну, мы ему немного удивились, да и он не ожидал такой на свой приход реакции, скромнее о себе думал. Шеф не знал радоваться ему или прибить героя. Мне было смешнее всех.
Версия “утопленника”: он-спортсмен, человек здорового образа жизни и пока все водку пьянствовали, он пошёл переплывать озеро. Но свои силы немного переоценил, не учёл течения из подземных источников и понял, что обратно ему не доплыть.  Поэтому решил возвращаться пешком, но водоём имел очертания сплющенного овала, поэтому идти- не плыть, а значительно дальше, и босиком топать. Когда он наконец пришёл, то обнаружил, что все уже ушли, вообще все. Смеркалось. И его одежды тоже не было, и -бля- тапок!

Как был в плавках, он дошёл до трассы и добрые люди, которые в сумерках не побоялись идущего босиком по трассе одинокого голого мужчину, добросили бедолагу до города. Поэтому он на следующий день на работу выйти не смог, а отсыпался и залечивал сбитые ноги. И возмущался, что его одежду сцуки унесли со всеми деньгами и документами, но особенно – тапочки. Ну, тапочки могли же оставить! Откуда такая хозяйственность?

Доблестная внутренняя служба тягала его сдавать кровь и всё такое, но ничего не смогла доказать: спортсмен, трезвенник. Так что приклепались только за то, что не позвонил на работу и не сообщил причину отсутствия, типа прогулял, и своё строгое неотвратимое взыскание, а соответственно их показатель, спортсмен – трезвенник получил по любому.

По случаю чудесного воскрешения “утопленника” , шеф пришёл с фотоаппаратом, собрал отдел в кучку и сфоткал на вечную память всех вместе первый и единственный на моей памяти раз со словами: “Пока ещё все живы”.
Вот если бы кто-то известил его супругу, то мы бы и раньше узнали что искать с баграми никого не надо, но звонить  “вдове” смельчаков не было.

=============
Знания – сила! Металлургам привет!

Перформанс номер раз.
Итак, нас огромной группой отправили на Меткомбинат в соседний городок. Что мы там делали? Ну, нас разделили по объектам и каждый должен был искать следы преступной деятельности по обозначенному для него месту.
Зачем нас туда послали?
Директора Меткомбината, который буквально несколько месяцев как им стал, а раньше работал там же главным инженером, расстреляли из автоматов.
При чём тут экономическая милиция? Не знаю. Прислали и прислали.
Директор этот по слухам отличался крайне нездоровым отношением к своим обязательствам. Рассказывали, что он брал всё что дают, а потом не выполнял поставки.
Например: ему заплатили за несколько эшелонов металла, который надо выгрузить в Мариуполе в порту. Там ждал транспорт вместимостью (предположим) семь эшелонов. Вот этот директор отправляет по договорённости туда пять эшелонов, но тут к нему приходят следующие “друзья” и опять с деньгами. Он берёт и эти деньги, и начинает отгружать металл новым покупателям. А прежние стоят в порту и ждут свои пару эшелонов, и не могут отплыть без них, оплачивая простой транспорта.
Вот кто-то пооплачивал, пооплачивал и расстроился.
А нам что искать? Да всё что найдёте!

Меня с двумя парнями из нашего отдела отправили на выделенную в самостоятельное предприятие контору – к копровальщикам. Это там где принимают металлолом, режут его на нормальные куски, которые потом можно в Мартеновские печи повторно закинуть.
Груды металла, ямы металла, тьма металла. Это взвесить или учесть невозможно, потому что он же негабаритный. Это не кирпичики стопочкой, это настоящие кучи, как в школьном дворе после сбора металлолома, но только огромные. И этим кучам десятки лет.

Суть схемы деятельности: участники этого бизнеса сдают металлолом, капровики его режут и сдают на Меткомбинат, а за расчёт получают металл, которым и рассчитываются с поставщиками металлолома.
Но как говорится “Армянское радио не занималось бы этим вопросом, если бы задача так просто решалась”. Дело в том, что самым крупным сдатчиком металлолома является сам Меткомбинат. Они типа когда режут свою продукцию, то остаются куски, которые идут в металлолом. Но эти куски не нуждаются в том, чтоб их обрабатывать, они достаточно мелкие и сразу готовы ко вторичному использованию. Но их по документам сдают, а потом получают обратно. Это раз.

За тем, на самом копровом предприятии груды неучтённого металла за пятьдесят лет, которые надо бы легализировать как вот только завезенные, чтоб своим фирмам скинуть денежку. Это два.
И настоящие сдатчики металлолома, которые тоже есть. Они всем городом (это небольшое преувеличение) собирают его на каких-то горах, расположенных вообще-то на территории самого Меткомбината, но уже прилично прирытых временем, землёй и водой. Там надо реально рыться. Но это всё равно на территории Меткомбината и это всё равно его собственность. Но копаются там “дикари”, и им металл в оплату абсолютно не нужен. Им нужны только денежки, хоть сколько. И с этим металлоломом поступают так: его принимают якобы от фирм, а уж фирмы “дикарям” проплачивают сколько не жалко. Ну, и по мелочам.

Короче, сижу я, разбираю их кучу прихода через весовую, с указанием времени и номеров автомобилей. Пацаны что-то смотрят тоже. Так проходит неделя. У нас уже список фирм набрался, которые типа металлолом сдали, но они его точно не собирали. Уже и фирмы местных ГСБЭП-ников понаходили, как же без них в таком мероприятии.
То есть работа спокойно движется к драматической развязке.
И директор этой богодельни говорит пацанам, что повезёт их смотреть какие-то цеха. И что ему его кабинет не нужен, а мы тут ютимся втроём в маленькой конуре. И он решил перетащить все документы в свой кабинет, чтоб мы дальше покомфортнее работали.
Вот они берут свои папки и перетаскивают в его кабинет, и мне директор:
– Я ребят отвезу, а Вы присаживайтесь в моём кабинете.
Мне что? Встала, да пересела. Сижу дальше схему рисую.
Тут ко мне какая-то баба заходит. Подходит и конверт на стол кладёт со словами:
– Мы Вам тут на духи скинулись,- улыбается и выходит.
Я смотрю на неё вслед. Дело в том, что я имею наклонности запоминать документы, нормативы, а вот рожи непонятных людей мне пофик. И всё что я могу сказать, что -да – и такая тут толкалась по коридору, но она не из бухгалтерии.
Я аккуратненько одним ноготком этот конверт приоткрыла, там типа доллары. А знаете ли, у меня муж ГАИшник. И, когда я в бухгалтерии работала, то наш кабинет впритык к экспертам был – мы с их девчонками иногда на перерыве чай пили. То есть, я эти схемы приколов хорошо представляю. Так что вот сижу я напротив этого подаяния и думаю, как правильнее отсюда выруливать.
Начинаю звонить руководству. Там типа руководство всей группой где-то в местной Управе “мы- штаб, мы постоянно на линии”. Ну, раз двадцать я им позвонила, но наверное, что они там целый день “руку на пульсе держат” это некоторое преувеличение.
Потом встала и из кабинета вышла, сижу на лавочке, курю.
Ну, цирк полнейший. Можно было и “02” звонить, но зачем мне в это всё ввязываться? Чтоб меня тягали с опросами? Я даже имени этой тётки не знаю. Кто пришёл? Зачем принёс?
Потом наши пацаны приехали, я своего напарника позвала и рассказала, не сходя с лавочки. Он тоже “02” звонить не бросился, а пошёл к директору с вопросом: “Кто это тут такой умный?”
Директор с таким громким деланным возмущением бегал, эту бабу вызывал, при чём я на неё не показывала, он сам как-то определил. Потом передо мной извинялся за неё: “Убил бы”, – с фальшивой рожей.

Она, это оказалась нормировщица, рассказала ему что хотела мне помочь и “сотрудники сбросились”. Просто сцены клубного театра.
Мы с напарником обсуждали где там что. Короче, пока я на лавочке мирно курила, то приезжала переполненная ободранная “копейка” с какими – то мятыми чуваками. Наверное, “они” и были.

И вот у меня вопрос в зал: “Кто это всё именно мне организовал?” Я считаю, что местные ГСБЭП-ники. Потом сколько я их видела, то ни один на меня глаза не поднимал. Наверное, обиделись. А я – нет. Просто уезжая, их фирмы документы из налоговой изъяла и увезла с собой, даже не знаю зачем. Их потом у меня отдельно выцарапывали.
А мой напарник сказал, что меня ещё больше после этого случая зауважал.
<div class=”bue-margin”></div>Руководство мы этой историей так и не стали беспокоить. Но что-то мне говорит, что они и без нас “в курсе”.

P.S.
1. Как я из этой бесконечной группы/труппы срулила, даже не помню. Кажется в один из дней меня просто в другую сторону по срочному делу послали. А за погром этого металлоломо – переработчика нашему шефу Х* (по легенде) вагон металла подарили. Сколько он стоит я понятия не имею. Может, и не один вагон.

2. Ездить по Меткомбинату на легковушке это картины ужасов. Полное погружение в постапокалипсис. Там заводы идут цепочкой, и каждый, в зависимости от специализации, в свой цвет “окрашен”: белый, рыжий,чёрный.
Однажды мы заехали через другие ворота “чтоб круг не давать” и слегка заблудились. Пробовали спрашивать дорогу у иногда появлявшихся, похожих на зомби людей, но они нас слабо понимали. Единственный ориентир – железная дорога нас всё же вывел. Больше мы через другие ворота углы не резали.

3. На этом копровальном предприятии о старинных временах ходили легенды, как им целые танки на ходу сдавали, и трактора, и даже один маленький тепловозик “ту-ту” Они потом на них катались. Почему? Ну, при коммунистах всем план по сбору металлолома давали, и вымагали его выполнения, угрожая наказаниями по партийной линии. Но сдавать было в таких количествах нечего, поэтому “вот вам танк”, только отвяжитесь.

=================
Пьём, веселимся. Угольная баталия

Перформанс два: Угольщики.

После “покушения” на крупного украинского политика Павла Лазоренко, нас всех отправили изучать энергетику. На этот раз мне хоть не пришлось никуда ехать – наше областное угольное предприятие находилось в самом центре города.
Прежде чем перейти к этому рейду, я расскажу вам одну из любимых историй своего мужа – гаишника: “Про газон и стадо коз”.

“Теремок” отделения ГАИ, в котором служил мой муж, находился недалеко от центра города, на углу вдоль главной улицы, соединявшей центр с восточными кварталами. На этом самом повороте был огромный круглый газон, который при коммунистах по диаметру усаживался розами, а в середине – разноцветные цветочки выкладывались в  радостные узоры.
Наш город при коммунистах был очень богат газонами с розами, о чём даже по всесоюзной программе “Время” показывали репортаж.
Что происходит с розами, когда за ними не ухаживают известно всем. А остальные – сезонные цветочки просто перестали высаживать. Так за несколько лет прекрасный розовый газон, мимо которого дважды в день: на работу/обратно проезжала половина города , превратился в поросшую высоким сорняком дикую поляну, окружённую бордюром.
Напоминаю, место действия – прямо за окнами районного ГАИ.
И вот, с некоторых пор, по принципу “Свято место пусто не бывает”, там стал пасти стадо козочек юный пастушок. Гаишники смотрели, смотрели и решили пацанёнка нагнать.
Уж не говоря о качестве пыльной, прокопчённой  травы вдоль угла оживлённой трассы, но вид этого стада на клумбе как-то угнетал дух сотрудников, очевидно, подчёркиванием депрессии, охватившей местность.
Вот, по поручению начальника, вышел гаец и нагнал пастушонка от фразы:
– А не ох*л ли ты, мальчик, тут коз пасти. Тут вообще-то городской газон.
Мальчуган шустро угнал своих красавиц с глаз долой и, гайцам показалось, что инцидент исчерпан.

Кстати, я вам рассказывала анекдот о медвежонке, которому угрожал охотник? Напоминаю:
“Охотник нашел берлогу, заглядывает а там у входа медвежонок сидит. Охотник:
— Папа дома?
— Не-е-е-т.
— А мама?
— Не-е-е-т.
— А ну-ка, иди сюда! Я тебя…
— А-а-а!!! Бабушка-а-а!!! ”

Так вот, на следующий день в мирную обстановку кабинетной работы отделения ГАИ вторгся одетый в покрытый медалями военный китель, с пышными усами и бородой старый дедуган с посохом.
Он зашёл, осмотрелся, уточнил кто тут старший и проследовал к нему.
Дословно не помню, но дедушка очень кричал, вспоминая свои заслуги, и перечисляя кто есть его собеседники. А ещё он стучал посохом по столам, а ещё пообещал пожаловаться “куда надо”.
Задачу достойно вставить информацию:  “Это же городской газон” и коронное “Не положено!” начальник отделения в целом провалил.
Обстановка работы всякого кабинета милиции требует тишины и некоторой тени. Поэтому “нервы”  от визита  дедушки не способствовали улучшению показателей в работе, к которым каждый ГАИшник стремится постоянно. Так же он их прилюдно унизил, что дало посетителям основание предполагать что “так тоже можно”.
За тем дед, как и обещал, пожаловался на нанесённые ему лично в лице козочек и внучка обиды, и на чинимые гайцами помехи его скромному бизнесу, а он – человек заслуженный.
Городское/областное ГАИ по сути работы слабо отличается от районного и визит дедушки их тоже несколько отвлёк от других насущных задач. Все очень- очень хотели чтоб их не беспокоили с вот этой проблемой, а тихо заниматься чем-то другим, не отвлекаясь ни секунды.
Поэтому, начальник районного ГАИ проехался к деду домой, по военному отдёрнул китель и торжественно вынес деду горячие извинения:
– Прости, отец! Не разобрались! Паси своих коз сколько хочешь.

И со следующего утра юный пастушок с грациозными  козочками опять, но уже совершенно  “законно” как на отвоёванной территории оккупировал городской газон центральной улицы города своей пасторалью.
Гаишники же засунули свои эстетические чувства подальше, погрузившись в более тревожащие их дела. Потому что нельзя второстепенным вытеснять главное.
====

Так вот, к чему я собственно?
К тому, что “паси, дед, своих коз” так же хорошо подходит как к работе ГАИ, так и к труду руководства шахт. Из чайно/ кофейных бесед с высшим руководством угольной промышленности, мною была раскрыта психо- экономическая схема того трындеца, который перманентно творился там годами: погружённые в свои шашни начальники, при виде заглядывающих им под руку в зарплатные ведомости шахтёров, чтоб они от них отстали, совершали чудовищные приписки объёмов добычи – зарплата шахтных рабочих плотно привязана к тоннажу добытого угля.
– Вот тебе, Вася, твоя зарплата.
Прикол в тему: “А чтоб я не жаловалась и не писала кругом, то заткните мне рот хорошей зарплатой”

По итогам, рабочие стучат касками, требуя “своё честно заработанное”, а угля, продав который можно рассчитаться с ними нет в природе даже и близко.
Это раз.

А от чего нельзя отвлекать шахтное руководство? От всего. Спектр настолько широк, что весь учебник по учёту надо сюда вставить. От самого мелкого (закупка шахтёрских костюмов из странных мест, где явно их не шьют, и списание несушествующих перчаток и мелкого инструмента) до “приобретения” карьерных экскаваторов, похожих на огромные здания, когда по факту уже третий срок работает один и тот же, покрашенный и подлатанный, чему внушительным доказательством служит хотя бы тот факт, что извлечь его оттуда почти невозможно.  Не говоря уже о машине угля в частный сектор “там где много взять немножко”.
Вот какой бригадир в такой “кошки в пляс” обстановке пойдёт ругаться или конфликтовать с рабочими?  По итогам, угольная мафия очень богатая, а экономические итоги работы шахт – дно.

И особо хочется отметить их местную столовую с изнанки. Ни где я не видела такого классного, хлопочущего девчячего коллектива: все бочки полны запасами разносолов, банки вареньем. Как в деревенском подворье.
Так что угольщики это самый двуликий Янус: с тыла одно, а официоз – иное. Только переход на частные рельсы мог остановить этот трындёж о показателях добычи.

===================

Двуликость Януса

Глава о двуликости бога Януса.
Я уже неоднократно расписывала прекрасные карьеры “в системе МВД” людей, которые и болт преступлений раскрыли, и из законов только свои права на здоровье и отдых из Конституции точно помнили. А остальное даже не забывали, просто руки не доходили листать книжки без картинок.

Так вот, был и ещё один блондин- красавец Д*Д* , “из комсомола”, заместитель начальника экономической милиции, который – бах, и вырулил в замы начальника всей милиции области. Как раз я с ним дверь- в- дверь почти столкнулась, когда к “экономистам” попала, а он уже повышался.
И вот однажды не знаю почему, он именно наш отдел вызвал и долго красиво рассказывал, как мы должны в банки двери ногами открывать, все бумажки у них изымать, ну и всё такое в ритмах перкуссии.
Ну, поговорил, и бог с ним. Он же должен чем-то заниматься, в дневнике мероприятий отметки делать. А чем он может себя развлечь, если комсомол уже отменили, а рефлексы остались.

И уехала я сразу после этого в командировку на недельку трах-тарарах воплощать на территории области. А пока я там шастала, у этого блондина голубоглазого некоторые неприятности наслоились. И сына его накрыли, когда он угнанный автомобиль на себя оформлял. Вот как-то моментально мы этого знающего наставника лишились. Я и не заметила за своими поездками.
Приезжаю значит в родной город и иду в банк за какими -то движениям по счетам. И там у нас всё уже с руководством было суперналажено, с тех пор как мы их по моим материалам разгромили: нашли приписки в расходах на содержание несуществующего транспорта. Короче, зона полнейшего уважения.
И вот, прихожу вежливо, с письмом -запросом, а не как -то как Д*Д* нас на последнем совещании обучал. А мне говорят, что письмо это уже недействующее. У них новый зам по безопасности и новый строгий регламент. И тут я узнаю, что этот новый зам – бабах – тот самый Д*Д*, следы пожатия руки которого я ещё не смывала.
Иду к нему в кабинет, а он на меня как набросится: “Вы не имеете права! И что вас по этой фирме так интересует”. И его конкретно трясёт. Пипец полный.
Метаморфоза всех основополагающих у личности взглядов за семь дней. По моему гениальная иллюстрация нравов, чистейший эксперимент.

Возвращаюсь к шефу, то есть к Б*. А этот Д*Д* уже и ему по какой-то нужде звонит. Тот сразу засобирался. Как же, к “шефу”! На полусогнутых надо немедленно рыть, в почтении узнавать “чего надобно”.
Мне -то что, я смотрю, любуюсь. А наш дорогой С*Г*, о котором я в главе “Главный педагого” писала, и говорит Б*:
– Зачем ты к нему летишь? Какой он тебе “шеф”?
– Это же Д*Д*!
– Он уже для нас – никто. Ему надо – пусть сам сюда едет, на разговор просится. Больше он тебе не начальник.
И стали они спорить: сколько уважения и почтения надо в частности этому Д*Д*оказывать, и в целом “бывшим”. Скажу сразу, их взгляды не сошлись, как день и ночь. Б*остался убеждён, что раз Д*Д* хоть на несколько дней “в кресло” влез, то это достижение за ним метку высоты на всю жизнь оставляет. Моё мнение было где-то на пол дороги между этими двумя служивыми мужчинами.
Но в частности этот Д*Д* для меня сразу обозначился как пустое место. Он и попался как жадный лох, с угнанной здесь же, в стране машиной. И тем, что он свою же службу ненавидел. Она ему все эти статусы дала, которыми он теперь “торговать” для своего будущего бросился, никакими компетенциями при этом не обладая.

Но не долго этот Д*Д* в том банке “просидел”. Потому что, как говорится, смотри первый абзац: в ментуре он по комсомольской линии работу вёл, а о преступности его квалификация целиком из сериала “Знатоки” была. Банкирам все эти навыки к торжественным собраниям абсолютно без надобности. Им нужно привлекать деньги и клиентов, а потом загонять их “в рост” по надёжным направлениям. И тут, конечно, Д*Д* мог им оказать “квалифицированную” помощь по обеим сторонам уравнения.
Оказавшись со своей трудовой книжкой опять/апять на улице, он теперь уже как крутой специалист и с опытом организации безопасности в банке, трудоустроился в другой местный банк. И надо же – опять на пару месяцев. Потому что купить оборудование, чтоб понатыкать тёлкам (операторам) прослушку даже в сортире и курилке, это не особо надёжная банковская защита. Разве что дирекцию сильно беспокоит кто с кем в каких позах, и кому ребёнка забрать из садика во сколько.
Следующий шаг этой красивой карьеры? Правильно, он вернулся к ментам. Благо, генерал поменялся, а комсомольская дружба не ржавеет. Он стал председателем новенького профсоюза, и опять вернулся к привычному кругу выступлений на торжественных собраниях, пастись на теле ненавистной ментуры. И якобы (с его слов на торжественных собраниях) отстоял массу дел по защите ментуры в судах.
С учётом судебной системы, и факта: “все вопросы отношения областных организаций с законодательством явно имеют типовой характер, а значит рано или поздно, проходят через высшую судебную инстанцию”, то фраза: “И крепость тоже я?” имеет к Д*Д* прямое отношение.

И вот ещё один пример в коллекцию. У нас же чего только не было/есть. Так вот начальник отдела гражданской обороны, тоже перешёл в банк, но заместителем по хозяйственным вопросам. Вы представляете сотрудника, который всю жизнь, эдак с 1975 по 1995 годы занимался вопросам гражданской обороны? Хто знает как там он приготовился к той обороне, тестовых действий за тот период не припоминается, а значит и качество его работы “в тумане”. И тем не менее прекрасно мужик вписался, десятилетия отработал.
Так что Янус у каждого по своему двулик.

===================

Акции под крылом Прокуратуры

Самый первый раз я уаствовала в “экспедиции” зимой 94. Нас наслали на шахтёрский городок, в котором убили нашего “Беркутёнка”.
Там была бандитская перестрелка, кто-то вызвал на адрес милицию. Приехала группа “Беркут”, зашли во двор, постучали в дверь, и его сквозь дверь “положили” из автомата.
Что там было потом я не помню. Кажется, бандитов на месте и перестреляли. Но город определённо нуждался в “отработке”. Интересно, что проходившая по нашим сводкам банда  гордо носила фамилию  недавно – избранного главы местного совета, типа компании “Смит и сыновья”.

Вот приволокли меня в этот городок и определили для начала заниматься фирмочкой, которая выпекала хлебушек, то есть пекарня и торговая точка. Очень тонкую связь с вооружённой бандой уловить непосвящённому в милицейскую логику трудно. Но на взгляд ментов связь очевидна: пекарня на территории района, владелец с уважением и почтением относятся к местному Председателю. Значит, находятся под его крылом.
Чтоб уже не ездить каждый божий день по сто километров в каждую сторону, а это бензин и автомобиль, которых нет, я изъяла их документы и разглядывала в кабинете несколько дней. Потом вернула. Что я должна была там найти? Ну, торгуют люди хлебом,  ну, уклоняются от налоговой (возможно, докажите). Так и пошлите туда налоговую.
Потом мне ещё какие-то документы насовали. Я про них не помню. Зато, про то как автомобиль уголовного розыска с автомобилем Управления по Борьбе с организованной преступностью “на нервах” друг друга не узнали и устроили там  на дороге перестрелку “дружественного огня” вот запомнила. Но в отличие от бандитов, так друг  в друга и не попали. Итогом акции было её плановое окончание. Город наказан – всех перетрахали.

И в увязке с этой историей, было моё первое знакомство с ещё одним “таинством” – Прокуратурой. Про кадры ГСБЭП я уже расписала свой взгляд, теперь выяснилось, что прокурорские точно такие же “экномисты”.
Меня отправили в группу, которой руководил начальник отдела прокуратуры, занимавшейся  организованной преступностью. Это был мужчина лет под сорок и ростом под два метра. Ничто не указывало, что он тупой или дурак. Он был активный, амбициозный, весёлый, целеустремлённый мужчина в цвете лет и успешности карьеры. И вот по окончании моей работы с ним, месяца через два гремит известие: “Он застрелился в собственном кабинете”. Два сотрудника вернулись после дежурства в кабинет, он взял у одного из них оружие, стал с ним играться и, считая что пистолет не заряжен, приставил себе к виску и  со словами: “Пуф!” нажал на курок. В природе нет ничего чего не может произойти. Поэтому я не могу ничего комментировать без единого факта.  Идиотизма полно. Например, мой муж – гаишник однажды пришёл с учебных стрельбищ в шоке. Сидя возле него, другой сотрудник возился со своим пистолетом и в итоге выстрелил в пол прямо возе ступни мужа.
Но когда я услышала это известие из прокуратуры, то меня обдало таким холодным потом, я сидела и считала по календарю недели как блин – беременная. И вот почему: он мне предложил перейти работать к нему в отдел, потому что у них тоже, как и везде, не было сотрудника, который бы мог полноценно изучать документы. А я не знала как поступить, потому что в системе ничего толком не смыслила, но помнила, что у меня НЕТ юридического образования. И поэтому склонялась, что встречу огромные трудности и смогу вылететь из прокуратуры при первом же аттестационном шмоне, а в ментуре как-то простора побольше.
Напоминаю, я работала только несколько месяцев. И вот, чтоб перевестись в прокуратуру  – не получалось. Это другая система, надо было отсюда уволиться, а туда приниматься. И если на каком-то этапе там передумают, то уже и сюда тоже вернуться будет проблематично.То есть я останусь вместе со всем народом в немеряной толпе безработных, про которую хорошо помнила, потому что за три года до этого уже умывалась горькими слезами, когда никуда не могла устроиться, пока мне мама не помогла через знакомых попасть бухгалтером второй категории в ментуру, считать зарплату за тридцать долларов в месяц.
Такой испуг/ опыт бесследно для психики   не проходит. Я в Центре Занятости брала пачки адресов фирм с вакансиями и, по этому списку ходила, полностью согласная на любые условия. И мне десять раз подряд сказали “нет” (не опытная, молодая, не в их районе живу, ещё не совсем открылись, перезвонят когда начнут). И в этих поисках любой  работы по специальности, я дошла до истерики. А чтоб аттестоваться, уже работая в милиции, то я больше  десяти раз предложила свои бесценные услуги по всем подряд вакансиям,  от ревизора, паспортиста, кадровика, информационно – вычислительного центра, до опера в ГСБЭП. Вакансий была тьма, но меня не брали.  Чтоб повысить свою “ценность” окончила курсы операторов ЭВМ (ещё до появления Винды) и получила водительские права. Не скажу чтоб это мне в конечном счёте хоть как-то помогло, но я старалась.   Мне помогла только нажитая  внутри финансового управления репутация специалиста.
Поэтому, это страшное происшествие в прокуратуре меня так сильно прошибло.

Вообще я с прокурорскими сталкивалась по линии их экономических знаний за всё время работы ещё три раза. Первый раз, когда моя знакомая из Областного Управления Нацбанка показала книгу – плагиат на её монографию и спрашивала как ей бороться с этим воровством. Я понятия не имела, но решила уточнить. Взяла её книгу и точь-в- точь такую же, но изданную в Харькове и с другими авторами на обложке, и пошла ходить по кабинетам Областной прокуратуры.
Я была последовательна и целеустремлённа – куда посылали, туда и шла. Наконец, они закольцевались ))) Пройдя примерно пять кабинетов, дойдя до сотрудницы, на которую мне решительно сказали: “Вам надо к специалисту. Идите к…”, я зашла к ней в кабинет, представила на обозрение две книги и спросила как с этим работать. Она с огромным любопытством осмотрела эти книги, убедилась, что действительно:
– Да! Это надо к специалисту по авторскому праву. Пойди на первый этаж, так сейчас как раз на приёме граждан сидит Н*.
– Да? Я у него первого уже была. Потом меня послали в другие кабинеты и в конце концов все определились, что специалист по авторскому праву в нашей Областной Прокуратуре  именно Вы.
Под женщиной покачнулся стул.
– Я??? – она сильно откинулась на спинку, – Кто тебе такое сказал?
Я объяснила кто сказал, и чтоб она понимала, что посылать в этом здании  за специалистом по авторскому праву больше некуда, то повторно перечислила всех, с кем успела пообщаться на двух этажах постройки. Она обматерила сотрудников, рассказала что тут на неё всё понавешали и, осмотрев ещё раз обе книги, нашла куда послать дальше:
– Издательство из Харькова, вот туда пусть и едет. Там город большой, может и специалисты есть, – на прощание мы весело улыбались друг другу, как хранители общей великой тайны.
Я аккуратно завернула пакет и вернула книги владелице с перечислением проделанной работы. Куда она с ними дальше пошла – понятия не имею. Мне было очень жаль, ведь материал интересный, но опять абсолютно неподъёмный для моего интеллекта.

Ещё раз общение с Прокуратурой тоже прошло смешно. Я работала в группе по лопнувшей финансовой пирамиде негосударственного страхового фонда “Доверие”. А поскольку так сказать руководил группой следователь по дорожно- транспортным происшествиям, то он тоже попросил: “Сама, сама, сама”.
После того, как материал был собран, акт ревизии контрольно -ревизионного управления подколот, то мы всё это передали в городскую прокуратуру. Тут меня к следователю уже городской прокуратуры и вызвали, чтоб я, положив руку на папку, рассказала, что там написано. Я ему долго чертила и рассказывала , после чего он сказал:
– Ну, вроде всё ясно. А деньги где?
Можно было добавить фразу из “Летучей мыши”: “Фух, как у вас здесь душно!” Возникало подозрение, что в стране так много мордобоя и стрелянины из сострадания к следствию, потому что тут они хорошо ориентировались как расследовать.

Третий раз следователи опять Областной Прокуратуры “добили” меня. Ну, не совсем добили, я же уже была “подготовленным” оппонентом, когда уже в качестве главного бухгалтера вызвали “по нарушениям тендерного законодательства, изложенным в акте ревизии”
Для начала хочу сообщить, что лично я проходила курсы повышения знаний в области оформления тендерной документации на тот момент уже несколько раз, с интервалом в полтора года, а вот ревизоров КРУ на учёбу  посылали вообще в первый раз за всю историю КРУ, только через пол года после той ревизии, акт которой лежал у прокурорши на столе. А она лично не училась на это никогда.
Как этот акт к ней на стол попал?  Отдел общего надзора Прокуратуры периодически запрашивает в КРу все подряд акты  для ознакомления.
Вот, я начала с самого начала:
– Они вообще были некомпетентны проверять тендеры, потому что не проходили обучения,- город у нас не на двенадцать миллионов, и госслужба вся друг о друге как -то и в курсе.
– Много вы знаете. Они проходили обучение, – меня жёстко осадили.
– Когда? В прошлом месяце – я знаю. А акт написан до того. Есть указание, что без допусков, то есть без обучения, они вообще этот вопрос не имели права проверять.
Тему закрыли. Перешли к следующей.
– Но вы же не провели открытые торги, когда заранее знали, что закупка превысит лимит. Вот же ваша смета! Видите цифры?!- и такая она за  столом вся категоричная уселась, руку на мою годовую смету положила.
Я смотрю –  на столе кодификатор КЕКВ и смета моя по КЕКВ. Но это же кодификатор экономических статей расходов. А  выбора формы проведения тендеров определяется по кодификатору наименования товаров, где они обозначаются по пятому, а то и глубже знакам. То есть, по простому говоря, если вы собрались в отпуск, то вам нужны билеты, гостиница, ресторан, карусели, и это всё разные товары, а статья экономическая одна – отпуск.
Так вот, девушка, которой Областная Прокуратура поручила надзор за тендерами, но забыла её обучить (“Света, не морочь голову, почитай что в законе написано”) не знала по какому справочнику он определяется. Она даже не знала о существовании такого справочника. У меня слегка в голове поплыло:
– Так это не тот кодификатор!
– А какой? – я почувствовала моментальный испуг. Теперь проваливаться начала уже она.
Я ей объяснила, что есть в природе кодификатор наименований всех видов товаров, услуг, работ, где они сгруппированы по типам и материалам.
– Принеси, принеси мне этот справочник.
То есть она мне тут голову морочит, а я ей “справочник принеси”?
Больше меня в прокуратуру не вызывали. Просто город маленький, кому охота связываться там, где можно нарваться. Как разъяснил мне водитель нашей служебки:
– Гена, а почему нас гаишники никогда не тормозят?
– Мы не представляем для них никакого стратегического интереса.

===============

Мэрское происшествие

Ход мыслей здорового человека в корне отличается от хода мыслей профессиональных милицейских проверяльщиков. Пример:
Идёт инвентаризация холодильников в магазине,  сверяют заводские номера с учётными данными.
Реакция здорового человека:
на “номера совпал”: “Хорошо. Идём дальше”,
на “номер не совпал” – “Блин. Что-то не так!”
Реакция сотрудника экономической полиции прямо обратная.
– Номера не совпадают! Ура! Нашли.

И потом ОНИ удивляются почему их люди не любят.
=======

Эта глава будет посвящена одной из двух в моей жизни истории, когда я сидя дома, смотрела новости и очень веселилась факту своего “побега” из “конторы”. Потому что новости эти были для меня не новы.

Однажды по линии Интерпола из Прибалтики к нам пришёл запрос о самой известной в городе группировке. Мэр города – как раз от них, а директор фирмы – его родной брат. Со всего этажа туда конечно же надо было послать только меня и только одну.

Вот, я прочитала Интерполовскую печальную повесть о том, что Прибалтийская фирма постоянно пересылает нашим контейнеры с дорогим спиртным, а потом получает возвраты “отказ от груза”. Таким образом Прибалтийская фирма у себя не платит налоги – реализации -то не случилось, а спиртное списывается на бой во время транспортировки. И поставки вроде бы были как-то застрахованы. В общем  горе горькое.

Я пошла к этим уважаемым людям, разложила перед мэрским братом  все бумажки и спросила:
– Что будем отвечать?
Может это и звучит очень удивительно, но я не могла понять, почему именно я одна, а не к примеру группа под руководством какого – нибудь начальника должна трясти столь уважаемых господ. Ну, одна  – значит одна.
Почитав запрос прибалтов, старший брат мэра города, возмущённо произнёс речь:
– У нас с ними контракт. Мы договорились закупать дорогое спиртное, но как открываем контейнер, а там мусор и бой. Мы составляем акт и возвращаем груз.
– Замечательно, – определилась я, – давайте соберём об этом пояснения от всех – всех участников приёмных комиссий.
Тут случайно ещё подвернулся и гражданин прибалтийской республики, директор фирмы – отправителя мусорных контейнеров. Я и его опросила, раз он всё равно здесь. Кашу маслом не испортишь.
Собрав всю пачку макулатуры,  запаковала её и отправила ответ на запрос.
Всё. Почти всё. Тут ещё у меня стиральная машинка была в ремонте, и надо было забрать. Я задумчиво посмотрела на этих бугаёв и попросила подвезти, там ещё тащить надо было. Мне подвезли и притащили.  Было приятно любоваться, на какой машине и кто на себе её тащит.

Картину происходящего с дорогим алкоголем я лично увидела так: приходят контейнеры, их разгружают, заваливают мусором по весу чики – чики и составляют вместе с таможенниками акт об отказе. А алкоголь естественно продают мимо кассы. Почему-то мне именно так показалось.
Тут мне на работе подсунули ещё план по спонсорской помощи: пойди у кого – нибудь  попроси денег. Вот куда я должна пойти? Этот вопрос всегда мучил всех сотрудников: “Куда мне пойти?”
Поскольку я “работала” с этой группой товарищей, то у них и спросила. Брат мэра мне ответил:
– Ну, это. Неси письмо, как там у вас полагается.
Я сбегала на работу – это метров пятьсот от фирмы, взяла бланк, вписала название и пошла к начальнику Управления, чтоб он подписывал.
О, Боже! Что тут началось. Я услышала самый драматический монолог:
– Это наши враги! Ты должна их растерзать! А ты просишь у них какую -то мелочь. Мы не будем им кланяться.
Короче, порвали мне это письмо, раскидали кусочки. С учётом того, сколько я этих писем раздала населению, то это был удивительный и единственный случай в моей практике.
Я честно сообщила брату мэра, что:  “Вот! Не будем мы у Вас просить денег. Шеф письмо не подписал”. Он поулыбался весело, наверное же на порядок больше меня знал.

Но потом мне дружбаны рассказали:
– Ты что! У шефа такая драма. Его бортанули на Новом рынке. Не дали порешать шесть ларьков.
У нас открывался в центре города новый большой рынок и шефу занадобилось чтоб прямо на входе первые шесть ларьков были от него. Но не срослось. Что говорит, насколько прав был генерал о низком социальном статусе ментуры в нашем городе в середине девяностых: начальник областного Управления  экономической милиции не смог “порешать” места для ларьков с
группировкой, реально держащей город. Конечно, он их ненавидел.
А мне -то что? Я что ли должна выйти к ним на одиночный бой? Если мне кирпичом по башке вломили бы, то этот шеф и на зелёнку денег не нашёл бы, это же сколько бутылок надо сдать. Мне уже это было понятно, как божий день. Но меня же они не обидели. Попросила стиралку из ремонта подвезти – подняли и притащили. Вы думаете, если бы я могла у своих сотрудников это попросить, то стала бы этих господ беспокоить? Она у меня уже несколько дней лишних там пылилась, потому что у меня ни транспорта, ни плечистых мужиков не было.

Так вот, перевелась  я через пол года из экономической милиции обратно в финансовое управление. Сижу дома, пью чай, смотрю новости. А там, Матерь Божья, автомобиль СБУ по центру города гоняется за автомобилем, в котором сидит жена мэра, хотят арестовывать.
Короче, прибалты свой запрос про контейнеры с битым мусором, которые продолжали спокойно кататься туда- сюда, повторили, но уже на СБУ.  И те решили по случаю арестовать жену мэра, она была в этом холдинге директор или учредитель, что ли.
И начальник областного СБУ по телевизору выступил, интервью дал, рассказал о чудовищном преступлении. Я как -то сразу свои собственные материалы узнала, поулыбалась.
Но что-то они эту даму так и не арестовали. Мэр тоже по телевизору ОЧЕНЬ возмущался хамству СБУ, что его жена “мученица”.
А начальник СБУ рассказывал, что – да, возможно что и мученица, но если она – подставное безвинное лицо, то зачем же мэр свою жену впереди себя по минному полю гонит.
Короче, поразвлекли они горожан с недельку этой эпопеей и затихли. Видимо, для СБУ мэру с ларьками пришлось немного потесниться. А я так радовалась своему тихому уюту подальше от того дурдома, где всё что с шумом, это – на показ, а в тени совсем по другой теме шуршат.

==============
Пирамидальные варианты

Однажды в мою жизнь вошло слово “траст”.  Обстоятельства его вхождения были таковы: иду я утром на работу, а вокруг здания стоит огромная толпа людей. Я решила, что это какое – то мероприятие:  митинг за какие-то права дошёл и до нас. Но я и в страшном сне не думала, что все эти люди пришли ко мне.
В страшном сне может и не думала, а опросить -то их всех, как они того требовали мы умудрились за пару недель.
Короче, началась эпопея моментального обрушения всех финансовых пирамид – страховых фондов. Я их названия: “Логос”,  “Доверие”, “Меркурий”, «Украинский дом селенга», «Обериг», «Омета-Инстер», «Саламандра» , – помню и вздрагиваю.

Эти фонды наперегонки предлагали  неимоверные проценты с немедленной ежемесячной выплатой. Они в своих предложениях дошли до нескольких тысяч процентов в год. Три тысячи процентов годовых было не предел. Было и много больше. И народ туда пёр денежку рекой.
Несколько позже, уже находясь по этому делу в командировке в Харькове в головной конторе “Доверие”, я спросила у главного бухгалтера:
– Откуда вы брали эти предлагаемые проценты?
– Мы смотрели кто сколько предлагает и ставили те же цифры, иначе бы к нам перестали нести.

Так вот, прихожу я на работу и меня отряжают встречать “Оту толпу у входа”, – обездоленных вкладчиков разорившихся фондов, в основном пенсионеров.
Нам выдали в распоряжение малый актовый зал. Мы стали туда запускать толпу по количеству мест, раздавали листки и ручки, и они нам писали. Мы просили писать коротко: когда и сколько было сдано денег, и дальше стандартная фраза потерпевшего, что нанесли ущерб, и это мошенничество. Потом мы делали копии страховых полисов и выплатных книжек, ведь сдав взнос, люди сразу же начинали получать проценты.
Но получить короткие заявления слабо удавалось, бабушки дорвавшись до ручек хотели писать длинно. При этом им было и плохо видно, и плохо слышно, и не совсем понятно наше объяснение. Приходилось подходить, помогать, и смотреть как заявления обрастали всевозможными подробностями на тему кто где стоял и какая была погода. И всё это от руки дикими почерками сотнями.
Но мы никому слова дурного не сказали, были тихими, вежливыми как официанты в люксовском кабаке. Собирали и собирали эти заявления, хоть глаз и дёргался. При этом крайне слабо понимая, как бы они нам пригодились.
Потом пришло указание, чтоб они нам писали эти заявления уже сразу на следственных бланках “протокол опроса пострадавшего”,  а не на простых листах. Потому что если на простом листе, то потом в процессе следствия, после возбуждения уголовного дела,  их придётся повторно опрашивать, исписывая уже эти бланки. Регламент есть регламент.

После первых пары дней, после сильного шока, мы само-организовались, были созданы следственные группы.  Толпу поделили на очереди по названиям их обидчиков, и каждый стал опрашивать только “своих”.  Меня включили в группу по харьковскому “Доверие”. Руководить назначили следователя Игоря, который внимательно посмотрев на меня, спросил какое у меня образование, потом вздохнув пояснил, что он вообще -то следователь по дорожно – транспортным происшествиям, так что у нас всё классно поладится. Я поняла куда попала и занялась своими бумажками сама, иногда информируя Игоря, что  и как, чтоб он мог отвечать, когда у него будут спрашивать.

Самое любопытное, что пострадавшие бабушки совершенно не унимались в надеждах найти таки честный страховой фонд, который будет платить им по три тысячи процентов годовых. Очевидно, это у них остаточное после коммунизма. Страховые фонды – “Последняя сказка о потерянном Рае”.
Вот я опрашиваю бабушку, записываю её показания, а она у меня выспрашивает куда же надо всё же денежку положить, чтоб  было без обмана. Меня это удивляло.
Среди этих бабушек оказалась и моя бывшая куратор группы в университете, кандидат экономических наук, преподаватель калькулирования себестоимости продукции.
Вот если она преподавала калькулирование себестоимости, то чего её не хватало понять, что не бывает несколько тысяч процентов годовых?  Если в это же время банки работали под проценты в сто раз меньше. Так что с других бабуль спрашивать?
И она ещё предлагала мне взятку:
– Давай я буду с тобой делиться. Помоги мне вернуть деньги.
Я никак не могла понять “Как?” Как я могу помочь вернуть что-то из пустоты?

В чём было преступление/ пирамида? По закону подобные фонды должны выплачивать проценты с полученных доходов, а не из взносов. Всё. Собранные деньги должны были быть отправлены в “работу”. Хотя бы на депозит в банке. Но их направляли исключительно на погашение процентов более ранних вкладчиков. Это мошенничество.
Совершенно незначительная часть собранных денег была перечислена неким фирмам как кредит или часть уставного фонда. Это ещё могло быть возвращено, плюс имущество, которое сводилось к офисной мебели. Других активов просто не было, всё было съедено выплаченными процентами.

Мы назначили ревизию, которая расписала, что все страховые полисы жалобщиков были исправно проведены по учёту, ничего никуда не делось. Сумму требований “пострадавших” уменьшили на уже ими полученные проценты.
А то “мечтатели” сдав тысячу, начали со следующего месяца получать за неё проценты, но когда “предприятие” лопнуло, в слезах требовали обратно именно эту тысячу, забывая, что уже половину от этой суммы от “фирмы” получили. Вот собственно и всё. Собрали, оформили и сдали в городскую прокуратуру.

Что можно было бы сказать морализируя? Что происходил весь этот цирк с финансовыми пирамидами во всех городах страны,  на глазах далеко не только одной экономической полиции, но и регулятора, например, Нацбанка. И экономическая полиция в этой истории особо не при делах. Во всяком случае не больше, чем законодатели.
И даже собрав весь материал, и передав его в прокуратуру, я что-то не видела ни одного подсудимого. Потому что в рыхлом законодательстве прописано много разных “нельзя”, за нарушение которых наказаний не предусмотрено. Хищения же не было.

В заключение не могу умолчать о своей командировке в Харьков – по месту регистрации этого самого “Доверия”.  Прибыли мы вдвоём с другим опером чтоб опросить руководство этой фирмы, у нас же был только  её филиал. Кого нашли – опросили. В основном все уже разбежались. Главный бухгалтер работала только последние несколько месяцев, предыдущих не было.
В Харькове  уголовное дело по “Доверие” уже было возбуждено и велось милицией в городском следствии. Это прямо напротив Благовещенского рынка.
Так вот, сотрудники этого здания крышуя своих друзей – продавцов на рынке, имели “маяки”: если кто-то прицепится к честному торговцу, то тот маячил (типа флаг поднимал) и, сотрудник милиции, срываясь со своего рабочего места летел разбираться с обидчиками. Смешно, но удобно. Когда нам объяснили местные порядки, то мы хоть поняли, почему они часто в окна поглядывают.

Следствие по “Доверию” вела очень пожилая следачка, у которой уже и сын давно там же и работал. Она, послушав как я опрашивала главного бухгалтера “Доверия”, отметила, что мы единственный город из всех кто приезжал, опросили  профессионально. Остальные  – ни о чём.
Ну, как я опрашивала? Простые естественные вопросы: как регламентировались отношения с филиалом, что куда перечислялось, в какие сроки, как определялся процент выплат, что где на балансе.
Что б я могла спросить другого? И оказывается, что другие области спрашивали что -то
совершенно не об этом. Я не понимаю, о чём ещё они могли спрашивать. Как говорится в романе “Семнадцать мгновений весны”:  “”Невозможно понять логику непрофессионала”.
Я и тут услышала, что им бы хотелось чтоб я к ним перевелась, потому что “никто ничего не может разобрать”.
Почему -то уже я им поверила.

Следакам при мне выдали паёк за несколько месяцев. Это были какие-то крупы. Много круп. Перловка, пшено.
Они стояли, смотрели на  высыпающиеся из пакетов кучи и не очень могли понять что с этим добром делать:
– Это чтоб мы не выздохли здесь совсем, что ли? – всё что смогла сказать наша знакомая.
По случаю пайка из соседнего кабинета пришла её начальница, примерно такого же возраста и, они предложили мне с ними на дорожку выпить.
Я никогда – никогда этого не забуду. Мы начали с коньяка, потом было всё подряд, а в конце пиво, за которым мы сбегали.
Потом они загрузили меня в вагон, я завалилась на вторую полку и уже не была пьяна, люди с такой болью пьяными не бывают. В голове дико колотило, но я боялась пить таблетки сверху алкоголя. Загадав себе “через три часа”, я только что не выла, и просто ждала эти три часа, зажав в руке бластер с анальгином.
Я никогда до того или после того не пила последовательность: коньяк – шампанское – водка – вино – пиво. Значительно более возрастные, чем я,  лет на двадцать старше меня женщины были как огурчики.

Нас вообще в Харькове очень тепло встретили как их спасителей, со словами “Бедные вы несчастные”.  Очень всем Харьковом нам сочувствовали, потому что за пару месяцев до того их начальник следствия стал у нас начальником областного управления милиции.
Они его люто ненавидели, не знали куда от него деться и вдруг – он уходит!
– Когда мы узнали, что он от нас уходит, то мы, конечно, пили, и пили, и пили, – рассказывали мне две старые следачки.
– А чем он вас задрал?
– Он абсолютно никогда не работал в следствии, пришёл с кадровой работы, законов тоже не знал. И как стал над нами тут издеваться,  законы какие-то изобретать!
У нас план – сдать в месяц пять эпизодов в суд, а он как начал: десять – пятнадцать ему давай. Мы не знали куда деться. А тут слышим – он к вам уходит. Бедные вы, бедные. А мы тут конечно в честь этого пили и пили.

Да, это была чистая правда, он не знал законов, изобретал какие-то нереальные показатели, посадил всю ментуру области на бесконечный неоплачиваемый “усиленный вариант”. То есть мы работали не с девяти до шести, а до восьми – девяти вечера, со всеми рабочими субботами.
Он проехал  по всем райцентрам и заставил местных начальников лично его познакомить со всеми приличными коммерсантами, чтоб те все свои вопросы стали решать только с ним напрямую.
Тем самым он обрубил у местных ментов   возможности через них кормиться. Но при этом он давил на районных начальников, чтоб уже без этих перешедших к нему на прямую связь коммерсов, они усиливали “работу” по своей территории.  Это можно сказать и была настоящим началом “новых времён”. Свободной стране шёл третий год. Новые порядки устанавливались.
================

26
ПлохоНе оченьСреднеХорошоОтлично
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями!

Читать похожие истории:

Закладка Постоянная ссылка.
guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments