Искупление для кибера (плюс вопрос читателям)

Спешу поделиться с читателями радостью, наконец-то меня сплагиатили по-крупному! Это довольно старый рассказ, 2010 года и его (барабанная дробь) скапитализдили! Ура, товарищи! Новый-старый (ремейк) сериал «Орвилл» в двенадцатой серии, нещадно калечит мой сюжет в угоду американским хэппи-эндам. И все же я доволен. Хотя понимаю, что никаких вариантов что-то доказать у меня нет. Но сам факт, что «фабрика грез» разглядела меня, уже радует, потому как моя работа получает признание на Западе, пусть и таким похабным образом) Впрочем, возможно я ошибаюсь и это всего лишь схожесть мыслей. Решать вам, мои уважаемые читатели. Даю ссылку на сериал (не сочтите рекламой)

http://lostfilm.hdkino.biz/700-orvill.html

Делитесь в комментариях своими мыслями по этому поводу.
С уважением, Роман Ударцев.

Искупление для кибера (плюс вопрос читателям)

Искупление для кибера.

Сейчас ее поведут! Шепот волнами плыл по толпе. Папаши поднимали детей на плечи, чтобы чада не пропустили ничего из предстоящего развлечения. Молодые горожане вытаскивали из карманов сочащиеся гнилью овощи. Толстая женщина, не скрывая возбуждения, говорила соседке:

— Вы знаете, дорогая, это просто ужасно! Просто кошмарное зрелище!

Соседка кивала в согласии. Ее больше занимал сейчас тот факт, что толстуха была в платье из такого же желтого атласа, что и она. Сволочь портной наврал, что такой ткани нет ни у кого в городе. Ничего скажу мужу, он из него отбивную сделает, решила она. Со стороны входа в темницу раздался истошный женский вопль, это вывели ведьму. Народ радостно закричал: ведьма, казнить ведьму! Визг ведьмы на мгновение перекрыл шум толпы:

— Нееет! Вы же обещали! Покаяние! Монастырь! Жить! Аааа!

В толпе раздался хохот. Дура решила, что если она сознается, ее пощадят. Ну почему некоторые бабы настолько глупы что бы верить инквизиторам, спросила я себя и не нашла ответа. Вадим, здоровенный как медведь смотрел поверх голов и бледнел просто на глазах. Не хватало, что бы он свалился в обморок. Надо срочно его отвлечь.

— Ты понимаешь что, то, что мы собираемся сделать противозаконно?

Он дернул щекой и не ответил. Кому любовь, а кому потом светит вылететь из флота, дал же Бог пилота. Романтик двухметровый!

— А если придется что бы сбежать убивать? Мне прикажешь в солдаты записываться? Ты же муху убить не сможешь. Или ты думаешь, что если я специалист по контактам, то мне это доставит удовольствие? Блин, да ты слушаешь меня или совсем двинулся? Рыцарь, твою мать!

— Кира, посмотри на нее! – я заглянула в глаза молодого пилота и поняла, если будет надо он будет убивать, но девицу спасет. – посмотри, внимательно, и если хочешь, уходи. Я ее не брошу.
Скрипящая и грохочущая, серебряная телега медленно ползла к эшафоту. Девица, прикованная к ней цепями извивалась и вопила. Это уже не были вразумительные просьбы о пощаде, вой загнанного животного. Лысый, тощий старик в ярко-зеленой одежде священника шел следом и, невзирая на субтильную конституцию, легко перекрывая шум толпы, читал приговор:

— Во имя Рогату Утопленного, верного пророка Бога, его скромные служители, рассмотрели дело и гнусное преступление вольноотпущенной Миаты по прозвищу Птичка! Сия вольноотпущенная по собственному признанию пошла на сговор с Желтым Драконом и Голубой Предательницей, для получения колдовской силы. Сию силу она употребила на сглаз больных, порчу урожая и даже украла из баронской казны деньги, причитающиеся данью королю.

Из толпы полетели гнилые овощи и камни, один из камней с хрустом попал в плечо, суставу хана, определила я. Девчонка вскрикнула и в обезумевших от страха глазах промелькнула детская обида, смешанная с болью. Вадим был прав, одно дело знать что на этой планете средневековое общество, другое увидеть воочию эту дикость, конечно, я не смогу уйти. Старик поправил съехавший на бок богатый, железный символ Утопленного и продолжил:

— В своем грехе она дошла до крайности, даже мылась в реке чаще положенных трех раз в год и подвязывала в дни грязи тряпку к грешному входу! Демоны пользовались ею и ее очагом. Но благодаря добрым людям и верным последователям Утопленного эту ведьму предали суду! Наказание за такие грехи суровое, но справедливое…

— Котел! Котел! Котел! – скандировала толпа.

— Котел! Палачу не разрешается оказывать преступнице милость в виде переламывания позвоночника! – подтвердил священник. Люди расступились и девушка увидела помост, под которым стоял наполненный слезами дракона золотой чан. Пар поднимался над грязной жидкостью. Над эшафотом возвышалась толстая деревянная перекладина. Перекинутая через блок веревка покачивалась на ветру. Раньше приговоренных просто связывали и бросали в едкую жидкость. Но новый наместник Утопленного на земле Уко Безгрешный сказал что это слишком мягкое наказание для грешников и что бы скостить муки ада, они должны мучится на эшафоте как можно дольше. Теперь опускали постепенно и когда, щелок разъедал ступни до костей, на бедрах кожа только начинала пузыриться. Некоторые, таких считали неисправимыми грешниками, умирали почти сразу, бывали случаи, когда подвешивали живого, а опускали уже мертвого, но это было редко. Обычно до самого заката слышались по всему городу вопли с рыночной площади, а иногда хохот, бывало казнимые сходили с ума от боли.

Ведьма увидела чан и потеряла сознание, по покаянной оранжевой рясе расплывалось темное пятно мочи. Ее резво отвязывали, ничего пятки покроются волдырями, мигом очнется. Я слушала комментарии толстой тетки и мечтала шарахнуть ее голову об мостовую. Все, некогда отвлекаться, что бы из нашего безумного предприятия не вырисовывалось, но время действовать наступило.

— Все, Вадим, включай технику, — обратилась я к нему по-русски.

Мы врубили на полную мощность гравипояса и взмыли в воздух метров на тридцать. Я осмотрелась, мой расчет оказался верным, ее как раз расковали и тащили бесчувственное тело к помосту. Цепи сняли, а значит можно быстро, пока они не опомнились, схватить девку и смыться.
Люди задрали головы и смотрели на нас, самое время, из, еще ночью, расставленных по углам башен динамиков загромыхал «Полет Валькирии» Вагнера. Лет через сорок, прыщавый молодой стражник, ставший аскетом и мудрецом, напишет, что музыка небес сопровождала посланников Бога. Стандартные сигнальные фонари скафандров мы усилили дополнительными лентами-светопрофиля, со стороны мы, должно быть, выглядели глупо, но в глазах этих дикарей, вполне сошли за пришельцев с небес, что, в общем, было совершеннейшей правдой. Слово взял на себя Вадим, как более крупный и похожий на оскорбленного ангела:

— Грешники! Порождение пустыни! Покайтесь! Вы впали в грех жестокости!

Про жестокость это он от себя добавил, святая невинность, парень подумал, что вправит им мозги двухминутной проповедью на тему гуманизма.

— Кайтесь! Кайтесь! Вы все согрешили! – гремел его, усиленный динамиками голос. Все торопливо садились на землю и засовывали голову между колен в покаянии. Мы беспрепятственно забрали бесчувственную девушку и стали подниматься и тут она очнулась. Весь наш так хорошо продуманный план чуть не пошел коту под хвост. Перепуганная девица стала вырываться и нарушать линейность полета. Подлетевший, вовремя Вадим приложил ее биоэнергетической анестезией.

— Так, Вадик, с тобой все понятно, но ты Кира! – капитан Лань недовольно нахмурилась. – Это нарушение не только инструкции, но и Законов Солнечной Системы. Вы понимаете, что я должна об этом доложить?

— Да, капитан! – хором ответили мы, Вадим трясся, что за его благородство можно под суд попасть он не подумал. Но я была спокойна, за двадцать совместных рейсов, я изучила капитана, она женщина суровая, но своих никогда не сдает. А девочку ей тоже было жалко, не зря же она первым делом отправила ее в лазарет в обход карантина.

— Значит так, по уложению о ограниченных контактах, я могу принять ее только при условии что она носитель культурных ценностей, находящихся под угрозой исчезновения. Вот и ищите эти ценности. На ремонте мы будем еще сорок шесть дней, так что думайте! Что угодно от вышивания крестиком, до художественного плевания в потолок. Ясно? Все свободны.

Мы, стоя навытяжку, проводили ее взглядом, на пороге кают-компании суровая капитан обернулась и ободряюще улыбнулась. Вадим, едва шлюзовая дверь затянулась за ней, накинулся на меня:

— Кира, что же делать?

— С чем? – не поняла я.

— Что если она не носитель культурных ценностей? Оставить ее здесь нельзя, это плато безжизненно и она погибнет даже летом, а зимой здесь минус восемьдесят, а вернуть ее назад…

— Вадим, успокойся, пожалуйста. В этом обществе нет роботов и автоматов, так что все делается руками людей, она обязательно что-то умеет делать, чего не умеют делать наши умники из Департамента. А если ее объявили ведьмой, то есть шанс что она сенсив, тогда ее вообще с распростертыми руками примут. Пойдем лучше к Сухову, посмотрим как там она.

Вадим, молча, кивнул, и мы пошли в медбокс. На пороге мы услышали дикие вопли этой девицы. Парень ломанулся в отсек. Все-таки горластая девка, подумала я и вошла следом. Ведьма вжалась в угол и визжала, трубки системы жизневосстановления торчали из нее, как будто она решила пустить корни прямо на углепластовой палубе. Сухов растерянно смотрел на нее и попытался подойти, девка заголосила еще громче. Я окинула взглядом помещение и догадалась в чем дело:

— Сухов, быстро выйди отсюда и сними медицинский комбез! – он непонимающе уставился на меня, потом посмотрел на комбез и снова на меня. – Бегом! – рявкнула я. Он выскочил за двери. Я подошла к девице и обняла ее, она сначала сопротивлялась, но потом вцепилась в меня и разрыдалась.

— Все девочка, все закончилось! – сказала я на ее родном хонкуре. – ты в безопасности. Все уже закончилось, успокойся, тебе нечего боятся…

— Холодный демон! Холодный демон! – девочка постепенно выходила из истерики. – это был холодный демон, он пришел за мной, я великая грешница!

— Выпей, — я незаметно раздавила капсулу с нейростабилизатором над стаканом с персиковым соком. – Это сок заморской ягоды. Тебе он понравится!

— Ты странная, но я тебе верю… — она посмотрела на меня снизу вверх, доверчивая девочка и вправду верила мне, я почувствовала себя неуютно. – ты хорошая…

Она попробовала сок, несколько секунд шевелила губами и, распробовав махом, выпила все, за всю свою короткую жизнь она не пробовал ничего настолько сладкого. Она робко посмотрела на меня, я улыбнулась и налила ей еще. После третьего стакана стабилизатор начал действовать, и она впала в полусонное состояние. Вадим поднял ее на руки и положил на стол. Какое-то мгновение он медлил, похоже, решал, стоит ли целовать ее, но просто развернулся и вышел из медбокса медицинский робот уже оплетал ее коконом из трубок и проводов. Я погладила ее по голове:

— Полежи, мы тебя подлечим!

Миата нежно и отстраненно улыбнулась мне и заснула. В кабинете Сухова собралось уже достаточно много народа, кроме Вадима и собственно Леонида Парфеновича, присутствовали: капитан Лань, старший помощник Пахоменко, программисты Ногата и Стивенсон, главный специалист по слухам и по совместительству первый навигатор Цимерман, в углу, поджав упрямо губы, стояла тетя Зина, повариха. Ее знали как добрейшей души человека, у которого всегда можно выклянчить лишнюю булочку, но если она упиралась, ее тучное тело не мог сдвинуть даже авторитет капитана. Остальные, не занятые на вахте, скорее всего, стояли под дверью. Слух о том, что Вадим во время разведывательного полета спас прекрасную принцессу, уже разнесся по кораблю. Слухи вообще распространялись быстрее гравитации, этот парадокс до сих пор не могли объяснить физики. Сухов отвел глаза, ему был стыдно от того что он врач не смог успокоить пациента, а занималась этим я.

— Леонид Парфенович, вы невнимательно прочитали мой доклад о верованиях королевства Цитис. В их религии демоны ада одеты в одежду мертвого цвета, то есть синюю. – я вовсе не собиралась щадить его самолюбие, а вот показать что мои доклады жизненно важны, надо было. – в ее представлении она оказалась запертой в железной клетке нижнего ада с холодным демоном. Счастье что она вообще не рехнулась от страха!

— Ну, я это… Я же помочь хотел… — замямлил доктор.

— Кира, прекрати! – сказала капитан Лань и обратилась к профессору. – Расскажите о состоянии пациента.

— Смертельных травм нет, но как минимум сутки она должна пролежать под аппаратом. У нее сложные переломы шести ребер, неправильно вправленные вывихи коленных, бедренных, плечевых и локтевых суставов. Разрыв селезенки, левое легкое кровоточит и механическое повреждение кишечника. Учитывая недоедание и целый букет хронических болезней, вам повезло, что она дожила до реанимационной капсулы. Ну, еще мелочь: ожоги, разрывы и порезы кожного покрова. Несколько легких гематом на мозге, но они не опасны.

Что меня смущает, так это то, что повреждения в разных стадиях заживления, как будто она получала их на протяжении двух месяцев.

— Ее пытали. – пояснила я.

— То есть — пытали? – переспросил Сухов.

— Намеренно причиняли боль, что бы заставить признаться в преступлениях. Вывихнутые суставы это от того что ее растягивали на дыбе. Ребра ломали раскаленными щипцами, а внутренности просто отбили, скорее всего, дубинкой.

Сухов шумно сглотнул в наступившей тишине, тетя Зина забормотала по-украински «бидна дытына». Экипаж пытался уложить в головах понимание, что человека можно пытать. Я их понимала, вот почему специалисты по контактам не любят говорить о своей работе. То во что они с трудом могли поверить, я видела своими глазами и прекрасно понимала, что девочка чудом осталась жива. Они будут ее жалеть и чувствовать себя ее спасителями, хорошие добрые люди, их не будет мучить мысль, что уже сейчас в темнице на той же дыбе кричит другой человек. Для них это кошмарный невероятный случай, для жителей королевства Цитис обыденность, а для таких как я постоянное напоминание, что мы должны хранить этих милых и добрых, потому что иначе и для них это станет обыденностью.

Нас не любили, нет, конечно, уважали, но не любили. А мы сами себя не только не любили, но и не уважали, даже ненавидели и презирали, потому что мальчик Вадим бросился спасать обреченную без оглядки, а я сначала прикинула шансы и если бы решила что это слишком опасно, бросила бы Миату там, силой утащив сопротивляющегося Вадима. Я хранитель корабля, а не всего мира, так почему мне так погано? Оглушенные такими новостями ребята разбрелись по местам. Сухов колдовал над трехмерным пультом и вполголоса давал команды нанохирургам. Капитан подошла ко мне и положила руку на плечо:

— Кира, я знаю, что эта спасенная жизнь твоя заслуга и я благодарю тебя! Ведь я понимаю чего, тебе это все стоило. Ты молодец!

Она ушла, а я долго смотрела ей в след и гадала, почему эта холодная азиатка так хорошо понимала меня. Я очень умная, но здесь мой интеллект пасовал. Захотелось побыть одной, разобраться и успокоится. Я бегло просмотрела карту состояния пациента, по роду занятий мне необходимо было разбираться в медицине, тем более в травмах, Сухов сделал вид, что не заметил моего наглого вторжения в его царство. Девочка была живуча как кошка, так что уже утром ее придется выпустить из лазарета. Что же утро вечера мудренее.

Миата быстро осваивалась, хорошо поддающаяся гипнообучению уже к вечеру второго дня она бегло говорила по-английски, обучать ее сразу русскому не стали, чтобы не перегружать измученный мозг более сложным языком. Для того чтобы убедить ее что она не в аду, команда оделась в парадные зеленые мундиры дальней геологической разведки, по счастливому стечению обстоятельств оказавшимся цветом праведников в этом мире. Девочка безбожно нарушала предписанную Суховым диету, весь экипаж считал своим долгом сунуть «принцессе» шоколадку или батончик. Зина вообще давала ей укрытие от процедур Сухова и вдоволь вареников с клубникой. Достаточно трудно было объяснить девочке, что туалет находится в определенном месте, а не любом кроме стола и кровати. Сначала девочка цепенела при любом упоминании о своей прошлой жизни. А на просьбу Сухова раздеться для осмотра, она с кошмарной покорностью и слезами задрала юбку. Красный и всклокоченный Сухов прибежал ко мне, я впервые услышала, как этот тихий интеллигентный человек ругается матом. В дальнейшем медосмотром занималась только я, робкое предложение поступило, но я твердо объяснила, что можно считать меня матерью или старшей сестрой и Миата успокоилась. Тогда же выяснилась подлинная причина ее осуждения, дядька Миаты пользовался девочкой как наложницей с одиннадцати лет, любое неповиновение наказывалось либо плетью, либо голодом. Что он с ней делал, девушка назвала с не девичьей прямотой и грубостью. Однажды она не выдержала и попыталась сбежать, ее поймали, и она три недели провела в погребе, на просяной каше и воде. Потом был «воспитательный» разговор с дядюшкой. Ночью Миата взяла нож и отрезала родственнику воспитательный орган. Дядя выжил, но мужиком быть перестал. Чтобы не позорится и не быть обвиненным в убийстве, он обвинил Миату в колдовстве. О том, что происходило после ареста, Миата не рассказывала, а я не спрашивала.

Вадим как павлин распустил хвост и, судя по сияющим глазам девочки ей такое внимание было очень приятно. А я видела кошмары: цепи, дыбы, плахи, медных быков, плети, крючья и извивающиеся от боли люди, а я в это время захлебывалась кровью. Вонючей человеческой кровью. Через десять дней я не выдержала и пошла, сдаваться Сухову.

— Леня, — я нашла врача сидящим за микроскопом, его сухопарая фигура и неторопливые уверенные движения, почему-то подействовали на меня успокаивающе. – У меня проблемы и, похоже серьезные.

— Кира, — он повернулся ко мне – я уже давно жду тебя. С твоего возвращения с тобой что-то творится, давай попробуем разобраться.

— Возьми красную папку из сейфа. – сказала я.

Сухов оторопело посмотрел на меня, красная папка была в сейфе у каждого медика, но она лежала всегда заблокированная и никто не знал что в ней. Была только лаконичная инструкция: открыть исключительно по требованию специалиста по контактам. Существовали сотни версий что там может храниться. От инструкций по уничтожению корабля, до секретных паролей для разговора с Создателем. Все понятное дело ошибались. В красной папке находилась настоящая медицинская карта специалиста по контактам, вряд ли бы экипажи спокойно восприняли информацию что мы, не совсем люди, точнее совсем не люди.

Помимо, развитых силовых и интеллектуальных качеств мы обладаем завидным здоровьем, так что красную папку открывают крайне редко, на медика навешивают килограмм расписок, чтобы не болтал, но единственная реальная его помощь это тестирование системы. Вот это, учитывая, что контрольная система может быть повреждена вместе с организмом, мы сделать самостоятельно не можем. Под его удивленные возгласы, вроде: невероятно или не может быть, я улеглась на стол диагноста.

— Во-первых, заблокируй дверь, — меня его реакция злила, — во-вторых, включи систему гашения агрессии, ты вообще инструкцию прочитал или только моими анализами интересовался?

— Конечно, извини. – он торопливо заблокировал дверь и секунду поколебавшись вдавил кнопку системы гашения агрессивности, меня мягко, но очень прочно охватили силовые захваты. – а это обязательно? – испуганно сказал он указывая на мерцающие захваты.

— Если я внезапно захочу, то пробью головой переборку, — зло сказала я – твоей головой!

— Кира, не надо меня оскорблять. – сказал он спокойно, видно почувствовал во мне перепуганного пациента и прирожденная мягкость умноженная на профессиональную этику убедила его удивляться моему досье попозже. – Я ведь на твоей стороне.

Он вложил в мозг медотсека микродиск с моими тестовыми программами. Компьютер сразу запросил код допуска:

— Кибер-разведчик, модель КиРа2880, серийный номер 1853245673, допуск: черый-двенадцать, тербование: тестирование высшей мозговой деятельности, полное обследование. – я откинулась на подушку, полное обследование займет где-то час, есть время спокойно подумать. Но сначала придется ответить на несколько вопросов Сухова, он бедный скоро протрет до дыр ладони, настолько ему не терпится расспросить. Но теперь можно, все равно ему не удастся никому проболтаться, в Департаменте знают, как успокоить чешущиеся языки. На крайний случай поставят ему гипноблокду.

— Кира, моя основная специализация психология, ты не робот… Ты странный, слишком стабильный и логичный, но человек! Объясни, пожалуйста.

Выговориться мне хотелось, и я объяснила:

— С Беты Водолея я вернулась с такой дозой облучения, что тело разлагалось даже в анабиозе. Смерти я никогда не боялась, но на предложение по переносу энергоинформационной сущности, то есть души, на другой носитель согласилась. Тело кибера почти неразрушимо, я могла и дальше хранить. Наверное, так я откупалась от тех, кто остался на той проклятой планете. Дуру практикантку спасли, а двадцать шесть человек остались там. Я должна была сделать свою жизнь достаточно нужной и полезной для других, что бы она перестали смотреть мне в глаза.

Тела менялись по мере износа, а душа оставалась той же. Скоро уже будет триста лет такой жизни, но они все смотрят на меня, если бы не стабилизаторы я бы сошла с ума. Я никогда не спрашивала других хранителей, почему они выбрали такое существование, да и вообще старалась поменьше говорить об этом. Сейчас вот прорвало. И кошмары… Да я не жалуюсь, не подумай, просто я боюсь за вас. Если это признаки психической нестабильности, я могу стать смертельно опасной для экипажа. На всякий случай предупреждаю: что бы убить меня вам придется меня расчленить, отделить голову от тела. Я уже говорила что у меня очень крепкое тело, я в вакууме способна действовать около часа… Ведь я чудовище, не человек! Драный робот!

— Кира, я бы побоялся вытаскивать Миату. – глухим голосом сказал Сухов. – так что ты больше человек чем я. Подумай об этом.

— О чем подумать? – тоскливо сказала я – Ты ведь не понимаешь, она одна здесь на корабле в безопасности. А их там десять миллионов! И боль, кровь и грязь! Понимаешь! Я бесполезна, я не могу им помочь!

— Но ты же не Бог – Сухов теребил свои редкие седые волосы. – Только Богу под силу помочь целому народу…

— Или пророку… — прошептала я осененная догадкой.

— Что? – не расслышал врач.

— Ничего, как там анализ?

— Так, сейчас, расшифрую… — он склонился над пультом.

Я закрыла глаза, как всегда передо мной стоял экипаж «Северной Звезды», но в этот раз живые, не изуродованные жестким облучением. И они улыбались. Я подумала, что они улыбаются, потому что прощаются со мной, я улыбнулась им в ответ. Счастье хлынуло в душу, я нашла способ искупления. Не думаю, что Бог обидится, если кибер-разведчик земного флота присвоит себе право быть пророком. Боль, кровь и грязь… С этим не может бороться никто кроме Бога… Что же Господи, помоги мне.

Высокая стройная женщина плотнее запахнулась в полосатое зелено-красное сари пророка и подошла вплотную к голографической камере:

— Копию этой записи я отправлю капитану Лань, надеюсь, она поймет, что это решение взвешенно и окончательно. Вторую копию я оставлю на Заоблачном кряже. Помните меня. Я кибер-разведчик, модель КиРа2880, серийный номер 1853245673, я еще и Вольнова Мария Семеновна, погибшая триста шестнадцать лет назад с экипажем корабля дальней разведки «Северная Звезда». Теперь я просто Кира, пророк Бога любви. Прощайте!

Женщина протянула руку и изображение пропало. Али посмотрел на кристалл с записью и перевел взгляд на Лену:

— Ну и что ты об этом думаешь?

— Это какая-то шутка! – Лена недоверчиво покачала головой. – Судя по дате запись, сделали семьсот лет назад, а на этой планете все еще раннее средневековье. Так что это фикция.

— Не думаю – Али снова уставился на кристалл – на этой планетке почти нет железа, а из золота или серебра сложных механизмов не построишь, они могут находиться в раннем средневековье тысячи лет. Запись, скорее всего подлинная, я спросил, что ты думаешь об этой женщине?

— Не знаю, — пожала плечами Лена – ты ведь кибер, так что тебе легче ее понять. Интересно, что с ней стало?

— Легче… — пробормотал Али.

Зуммер вызова прервал их разговор. Лена щелкнула браслет связи на конференцсвязь. Перед ними выросла фигура капитана Васнецова:

— Али, Лена, у нас проблема! Йохансен полетела осматривать город аборигенов и полезла спасать какого-то пацана, ее схватили и сейчас собираются сжечь. Скафандр продержится еще от силы час, вот запись.

Снимали с разведывательного диска на огромной забитой грязными людьми стоял помост, сделанный из сплава золота и серебра, в центре привязанная к столбу и обложенная тлеющими вязанками хвороста стояла Ида Йохансен. Рядом стоял жрец в зеленой рясе:

— Во имя Киры Обезглавленной, святой пророчицы Господа Милосердного и Любящего, этот демон приговаривается к сожжению…

Лена уже уселась в кресло планетолета и нетерпеливо позвала Али:

— Ну чего ты встал? Давай быстрее!

Али запрыгнул вовнутрь и, перед тем как закрыть дверь, выбросил кристалл с записью. Черный кристалл, кувыркнувшись в воздухе, полетел в заснеженную пропасть. А кибер подумал что искупление хорошая штука.

Автор публикации

не в сети 3 часа

Роман Ударцев

321
ВЧК-Дзен: https://zen.yandex.ru/id/5ad967005991d34b51cae457
Да, я псих! А у вас какое оправдание?
Комментарии: 109Публикации: 99Регистрация: 03-11-2017
128
ПлохоНе оченьСреднеХорошоОтлично
Загрузка...


Читать похожие истории:

Закладка Постоянная ссылка.
 
avatar
5000
2 Comment threads
5 Thread replies
0 Followers
 
Most reacted comment
Hottest comment thread
3 Авторы комментариев
Роман УдарцевOlga77Xranitel_ADMIN Последние авторы комментариев
Xranitel_ADMIN
Администратор

Роман, ссылку оставил, сделал кликабельной. Для полноты происходящего, рекомендую разместить Ваш рассказ 2010 года на нашем сайте, я так понимаю его пока здесь нет) Если добавите > поставлю ссылку, для удобства читателей. А там, пусть решают.

Olga77
Участник

Роман, спасибо! Очень интересный, но жестокий рассказ. Такой понятно с удовольствием скопипастят.))) Пишите еще!