ОСКОЛКИ С УЛИЦЫ БЕБЕЛЯ 2

Елена Малозёмова

ОСКОЛКИ С УЛИЦЫ БЕБЕЛЯ-2

— Не хочу вас расстраивать, Софочка, но евреев в Одессе почти не осталось… — произнесла горестным контральто ветхая, но всё равно красивая, умело накрашенная старуха.

— Таки да, — грустно кивала головой пышная, вся в рюшечках, Софочка.

Они сидели напротив меня под самодельным больничным плакатом, на котором была нарисована, видимо, бледная спирохета, пронзённая как шпагой шприцем. Вверху было красной тушью написано: «Сифилису – нет!»

Я вздрогнула и осмотрелась по сторонам. Районная одесская поликлиника, куда меня притащила Ольга перед тем, как нам пойти на Привоз, была битком набита еврейскими бабулями и дедулями, с внуками и без. А я как раз перед этим разглядывала соседей и думала, что никогда раньше не видела столько евреев разом. А тут такое…

— Слушай, а почему бабки в поликлинике говорят, что евреев в Одессе не осталось? Они же везде, — спросила я Ольгу, когда мы вышли на улицу.

— А я знаю? Они всегда так говорят. И Додик со своими друзейками тоже постоянно стонут, что евреев не осталось, что все в Штаты и Израиль свалили.

— Странно, что же тут было, когда они все оставались?

— Не слушай ты этих одесситов, это присказка у них такая. Как у англичан про погоду.

Мы шли к Привозу по улице имени Советской Армии. Шли, взявшись за руки, иначе толпа туристов разметала бы нас в разные стороны. Все всегда говорят: Дерибасовская, Дерибасовская, а я была шокирована именно улицей Советской Армии. Здесь всегда было не протолкнуться. Это была толпа праздношатающихся и весёлых мужчин и женщин, по-броуновски гуляющих в разные стороны. С обеих сторон было понатыкано огромное количество лотков с сувенирами, мороженым, напитками, фруктами, книгами и далее по списку. Между ними сновали шустрые фотографы, выхватывающие из толпы, кого придётся.

— Девочки, девочки, постойте! – выскакивал нам наперерез фотограф, показывая маленький кадрик: — Смотрите, какие вы лялечки получились. Давайте адрес, я завтра вам сделаю красиво.

— Ва, опять! – закатывала глаза Олька, а я рассматривала кадр, пытаясь разглядеть хоть что-то:

— Ой, Олька, у тебя глаза закрыты!

— Таки да…А у тебя рот открыт. Не, не надо.

Мы двигались дальше, пока не натыкались на верёвку с привязанными к ней красными, почти выгоревшими на солнце ленточками. Толпа плавно перетекала на проезжую часть, обходя запрещённые метры, потому, что сверху в любую минуту на тротуар мог упасть шмат штукатурки.

— Годами так висят, только веревки меняют. Забота о людях, — съехидничала Олька. – Наверх посмотри. Я это называю «Эта опасная дверь на балкон». Помнишь, фильм такой был?

Я глянула вверх. На втором этаже красовался балкон без пола, но с витыми чугунными перилами. Давно, видно, разрушался. И таких веревочек по центру города было великое множество. Красивая и яркая, как всё в Одессе, обветшалость.

Привоз меня ничем не поразил. Он напомнил мне наш Зелёный, только больше раза в три. Такой же шумный, пыльный и разноцветный. Вместо корейцев торговали своей чурчхелой усатые грузины, а вместо казашек за прилавками восседали весёлые красавицы-Солохи в расписных, по-особому завязанных, платках и в вышиванках.

— Так, — хмурилась Олька. – Нам надо купить лук, свёклу, помидор и синеньких.

Слово «синеньких» она произнесла очень многозначительно, явно рассчитывая на мою реакцию. Естественно, я отреагировала: — Каких таких синеньких?

— А вот! – она гордо ткнула в горку баклажанов.

— Вам синеньких, девчата? – запела торговка. – Сколько? Два? Три? Пять кило?

— Чё это, синенькие? Тогда уже фиолетовенькие! – я сощурилась.

— Сиреневенькие! – отозвалась Олька. –Та на шо нам пять? Два кило. Нам ещё вон сколько тащить.

— Не спорьте, девоньки, — опять пропела тётка. – Синенькие они и есть синенькие…

Когда отошли от овощных прилавков, меня вдруг осенило:

— Оля! А кефаль? А бычки? Что же, была в Одессе, а бычков не попробовала?

— Господи, какие бычки? БИчки надо говорить. Ты, что ли «Белеет парус одинокий» вспомнила? Так забудь. Бички ещё до революции кончились. Их даже Додик с трудом помнит, а я так и не пробовала. Нету в Одессе рыбы, не-ту.

— А Любка какие фартуки с каких рыбных рядов стирает? – вспомнила я соседку по коммуналке.

— Так кто её ж знает? Фартуки у Любки есть, а рыбы в Одессе нет.

Так, весело переругиваясь, мы дотащились до трамвайной остановки, я глянула на табличку с номерами трамваев и аж подпрыгнула:

— Десятый номер! Оля! Десятый номер!

— Но он же до дома не идёт, нам другой трамвай надо.

— Оля! Десятый номер! – я от восторга больше не могла ничего произнести.

— Так, господи ты, боже ж мой, — печально сказала Ольга. — Теперь «Золотой телёнок». Так можно вообще до дома не доехать. – Она немного помолчала, а потом, хитро сощурясь, сказала: — Ладно, проедем пару остановок, но ты тогда должна будешь в трамвае спеть эту песенку.

Олька любила такие розыгрыши. Если, поспорив на что-то, я ей проигрывала, она могла меня изощрённо заставить спеть битловскую «Girl» на японском или ещё какую глупость совершить в таком же роде.

— Ну, решайся, вон десятка идёт.

Я зажмурилась и кивнула: а, была-не была!

Мы заскочили в салон и встали у кабины вагоновожатого. Вагон был полупустым. Люди сидели на сиденьях и задумчиво смотрели на дорогу. Олька сурово сверлила меня взглядом, а я в ужасе переводила глаза с людей на водителя. Потом подумала: «Ну, я же в Одессе, здесь поймут!» Подошла к водителю:

— Здравствуйте…

— Добрый день, — хмуро буркнул вагоновожатый, мельком глянув на меня.

И я зашептала:

— Шёл трамвай десятый номер…

Вожатый с интересом посмотрел на меня, и я продолжила уже погромче:

— На площадке кто-то помер…

Водитель взял микрофон и тоже запел: — Тянут-тянут мертвеца. Ламца-дрица, ца-ца!

Стал подтягиваться народ:

— Подъехала карета. А в карете места нету…

И все вместе затянули:

А в карете той маца!
Ламца-дрица, ца-ца!

Дальше пошёл припев. Все пели, танцевали и радовались бог знает чему. Ольга стояла в сторонке, довольная произведённым эффектом.

Так весело мы проехали две остановки, выскочили из трамвая под разноголосое пение, раздавая по дороге воздушные поцелуи, и уже на улице сделали книксены, а трамвай ответил нам смехом и весёлым звонком.

Мы подхватили свои синенькие, красненькие и жёлтенькие овощи и, радуясь жизни, как в детстве, поскакали по тротуару.

…Ах, Одесса!

18
ПлохоНе оченьСреднеХорошоОтлично
Загрузка...
Понравилось? Поделись с друзьями!

Читать похожие истории:

Закладка Постоянная ссылка.
guest
0 комментариев
Inline Feedbacks
View all comments